Передать в рамках одночастного симфонического произведения в общих чертах событийную часть величайшей трагедии Шекспира — это под силу только гению, каковым, безусловно, был Чайковский. Единственный пример такого рода в прошлом — увертюра Бетховена к «Эгмонту» Гёте.

Но это — Бетховен, гений из гениев.

Кстати, на мой взгляд, только симфонии и одночастные произведения этих двух гениев являются высшими достижениями симфонизма. У Бетховена — 3-я, 5-я, 7-я и 9-я симфонии, увертюры «Эгмонт» и «Кориолан».

У Чайковского — три последние симфонии, «Франческа да Римини», «Ромео и Джульетта».

Ещё к этой плеяде следует отнести симфонию Дворжака «Из Нового Света» и , возможно, «Неоконченную» симфонию Шуберта.

Дальше по времени -уже  ХХ век с симфониями Малера и Шостаковича. Ни Брамс, ни Брукнер, ни Рихард Штраус, ни Прокофьев, ни Мясковский, «не дотягивают» до сонма «небожителей».

Здесь нужно определиться с понятием «симфонизм», точнее, «драматический» симфонизм. Имеется в виду произведение с

1.высшим накалом страстей.

2.мастерством композитора в работе с тематическим материалом ( мотивная работа, модификации тем).

Это то, что мы видим в первой части 6 симфонии  Чайковского и первой части 7 симфонии Шостаковича.

Есть другая ветвь: лирический симфонизм — 1 симфония Чайковского, 1 симфония Калинникова. Третья ветвь — жанровый симфонизм — симфония Бородина.

Нас интересует «драматический симфонизм» и его ярчайший пример — увертюра-фантазия Чайковского «Ромео и Джульетта».

 Драматическая коллизия трагедии Шекспира и увертюры — фантазии Чайковского — в  противопоставлении вражды двух кланов — Монтекки и Капулетти, и любви двух молодых людей , представителей тех же кланов.

Для воплощения такого объёмного драматического сюжета в рамках одночастного симфонического произведения, требуется особая сонатная форма.

Только соната даёт возможность отразить в музыке конфликт двух противоборствующих сил.

В чём же ОСОБЕННОСТЬ такой сонатной формы? Прежде всего,  в увеличении в экспозиции двух основных партий — главной и побочной. Это увеличение касается структуры; обе партии имеют трёхчастное строение, что позволяет полнее отразить событийную сторону сюжета…

То же самое мы видим и в первой части 6 симфонии Чайковского.

Композитор «раздвигает» рамки сонатной формы, предваряя её большим вступлением и завершая большим заключением — кодой. Это не «божественные длинноты» в произведениях композиторов — романтиков позднего периода, связанные, к сожалению, с многословием.

У Чайковского это напрямую связано с объёмностью и драматичностью сюжета…

Михаил Свердлов

Приятного прослушивания —