про него говорила.
- И?
- Он просит пять тысяч!
Только, чтобы, взяться за дело...
- Как мама?
- Так же.
- А папа?
- Так же.
Мэй не пришла.
- Почему?
- Устала.
Оказала, что устала.
Что ж, некоторые женщины устают быстрее других.
Я должен отсюда выбраться.
Да... Она красивая?
Да.
- Оиськи большие?
- Довольно большие.
Ну, насколько?
- Большие.
- Большие, да?
Как...
Как что?
Как...
- Не знаю, что.
- И все же?
Ни с чем не сравнить.
Боже, такие большие?
Она сжимала меня между ними,
а потом брала за шею и притягивала к себе
Так, что мое лицо было зажато между ними.
Я ничего не слышал, сердце колотилось,
и пульс стучал в голове.
Я как будто отключался.
А она меня держала.
Она ведь сильная, знаешь...
Она чем-то мазала свое тело,
и этот запах смешивался с ее запахом,
а еще с запахом пудры и духов.
Меня от этого чуть не тошнило.
Чего она только не вытворяла,
чтобы меня завести.
И чем сильнее она старалась, тем больше
я чувствовал, что ей этого хочется.
И чем больше ей этого хотелось,
тем хуже у меня получалось.
Она была, как ненормальная.
Я задыхался, корчился,
двигался вперед и назад.
Она вытворяла такое,
из-за чего мне было за нее стыдно.
Поэтому после я не мог ее целовать.
Понимаешь, о чем я?
Чаттахучи, 25 декабря 1957 года.
Дорогая Эрлин, шлю тебе открыточку
с самыми добрыми пожеланиями.
Пропускаю уже второе Рождество в
этом темном и безнадежном месте.
Передай от меня огромный привет малышке Даниель.
Оделай ей подарок и передай, что от папы.
Помолись за своего брата и его душу.
Очастливого Рождества! Эмет.
6 месяцев спустя.
Фоли!
- Да?
- Тебя Харвуд вызывает.
- Кто?
- Харвуд.
Лопату лучше оставь здесь.
Он тебя не примет с оружием в руках.
- Он это кто?
- Твой врач.
- Мистер Фоли?
- Да, сэр. Я, пожалуй, постою.
Мистер Фоли, у меня с собой одно письмо.
Где оно?
Вот.
Оно от миссис Джейми.
Миссис Джейми дочь Айры Джонсона.
Айра Джонсон один из наших пациентов.
А, мистер Джонсон?
Миссис Джейми сообщает мне о том
что вы писали письма ее матери,
которыми огорчали ее.
Она пишет, что вы обвиняете
сотрудников этого учреждения в нанесении
ее мужу телесных повреждений...
- И паховых! Они били его в пах!
- Куда?
- По яйцам.
- Мистер Фоли...
- Они его чуть не убили.
Что ж она так долго не отвечала?
Я уже и забыл, что писал ей.
Мистер Фоли, вам известно,
что мистер Джонсон страдает эпилепсией?
Понятия не имел.
В истории болезни записано,
что эти травмы были получены в результате
эпилептического припадка.
Когда он упал с кровати, а другие травмы...
- Он не пинал себя сам по яйцам.
- Мистер Фоли...
Так вот, его избили.
Неужели вы не знаете, что здесь творится?
Доктор Харвуд прекрасно все знает.
Ничего он не знает, если считает,
что этот старик надавал себе по яйцам и
избил себя сам до полусмерти.
- Мистер Фоли...
- Я знаю... Они добьют его, да?
- Больше вы писем писать не будете.
Буду! Пока рука не отсохнет!
- Все, хватит.
- Я напишу всем, кому смогу!
И женам напишу, и родственникам,
мать их! Еще кому?
Что она так долго не писала?
Не дождешься от вас!
Подонки вонючие! Паршивые! Поганые дармоеды!
Мерзавцы!
Оволочи!
- Что это вы делаете?
- Не лезь.
И ты тоже.
Оставь зубную щетку и пасту.
Тео! Где Эмет?
Уокер! Уокер, вернись! Вернись, Уокер!
- Что вы делаете?
- Уокер, вернись!
- Куда вы его ведете?
- В одиночку.
- Отоять!
- Что он сделал?
- Приказ доктора Харвуда.
Черт!
Не шевелиться.
Выпрямись!
Я сказал, выпрямись!
Оидеть на доске и не двигаться!
Иисус любит меня, он умер за нас.
Ворота рая распахнутся широко.
Он смоет мои грехи
и впустит меня, как юное дитя.
Фоли, на выход.
Не сдавайся!
Не стоит надеяться, что она тебя вспомнит, Эмет.
Да, пожалуй, ты права.
Я приезжаю так часто, как только могу.
Я не хочу привозить ее сюда, в психушку.
Ей тяжело так далеко ездить.
Мы привезли тебе книгу.
В библиотеке была только такая.
Только какой от нее толк?
Не знаю.
- Опасибо, что привезли.
- Закон есть закон,