небрежной,
несомненно сделанной без усилий,
вне времени, пространства и места.
И такой деликатной и мудрой.
Вдали от физической
и осязаемой реальности,
в другом измерении...
Описано только на картине,
зеркало, деформирующее жизнь,
постоянно отражающее,
волшебная реальность, где
всё возможно.
У меня никогда не было
спокойствия Веласкеса,
потому что я более страстный.
У меня было трое учителей:
Веласкес, Рембрандт,
и природа.
Рембрандт...
Веласкес...
и воображение...
Воображение?
Что за зловещий период истории,
которому я был современником.
Я бы пожелал
моей стране чего-нибудь другого.
Но невежество,
интриги и коррупция
превалировали
надо всем.
Мы, либералы, верили,
что Франция, наш образец,
поможет нам просветить
неграмотный народ,
заброшенный богом
и своими монархами.
Но Франция искала
только свою собственную выгоду.
Вторжение в Испанию
Французской армии,
возведение на трон нового монарха,
а позднее абсолютное бесстыдство
собственного брата Наполеона,
вершившего наши судьбы
переполнили чашу нашего терпения.
Мама!
Мама!
Дети мои дорогие.
Идите.
Мама!
Мама!
Отец!
Убийцы!
Цельсь...
Огонь!
На месте!
Цельсь...
Огонь!
Убийцы!
На месте!
Цельсь...
Огонь!
На месте!
Цельсь...
Огонь!
На месте!
Цельсь...
Огонь!
Бейте его!
Сильнее! Бейте ещё!
Моя жизнь
пролетела, как порыв ветра.
Я забыл,
как был ребёнком.
Я не помню
мою юность...
а сейчас...
Кто я сейчас?
Розарито...
Розарито...
Дитя моё...
Отец...
Где ты?
Я здесь, отец.
Каетана...
Каетана...
"После Гойи началось
современное искусство." Андре Мальро.