- Иоганн, это плохая шутка.
- Нет.
- Я хотел сказать до Бранденбурга.
До Бранденбурга туда и обратно.
- А что Вам там понадобилось?
- Там - моя мать.
- Мама!
- Фрау Тройлер!
- Мама, это я, Иоганн.
- Когда это началось?
- Где Фрау Тройлер?
- В отпуске.
- В отпуске?
- Господи, мама, ты почему нам-то не сказала?
- Черт возьми!
- Я тебе больше не нужна.
- Не говори так!
- Можно я вернусь и буду жить с тобой и Хелен?
- Я уже не живу с Хелен.
- Когда это случилось?
- Полгода назад, мама. Ты же знаешь!
- Нет, нет, не уходи!
- Тебе нужно попить.
- Ты отвезешь меня в лечебницу.
- Я не отвезу тебя в лечебницу, обещаю.
- Тебе нужен врач.
- Нет. Мне нужны мои таблетки.
- Тогда отпусти меня на секунду, я их достану.
- Я принесу воды.
- Черт!
- Я потом посмотрю, что там со светом на кухне.
- Мама!
- Нет!
- Не надо, мама, нет!
- Нет!
- Я не позволю!
- Морис! Пожалуйста!
- Пожалуйста, возьми.
- Прости. Я...
- Дерьмово выглядишь.
- Правда, кошмарно выглядишь.
- Мать пыталась покончить с собой.
- Как она теперь?
- К счастью, я оказался рядом. Вообще, это я виноват. Нельзя было оставлять ей таблетки.
- Если ты был там, значит она не собиралась умирать.
- Ты не знаешь, что ей пришлось пережить.
- Потеряла память, достоинство, все.
- Она еле дышит.
- По крайней мере, она не еврейка.
- Ничего, все в порядке.
- Вот здесь еще осталось.
- Возьми. Я это тебе принес.
- Спасибо.
- Ну и где вы будете брать настоящие еврейские  ватрушки, когда пересажаете всех евреев?
- Или на них будет специальное разрешение?
- Терпеть не могу, когда они приходят.
- Приходят каждый день, забирают мои деньги.
Ни тебе "здрасьте", ни "спасибо", ничего.
- Зачем с жидом церемониться, да?
- Никто никого не собирается сажать.
- Знаешь, а ведь мы могли его встречать.
- В тылу. В октябре того года.
- 16-й Баварский стоял рядом.
- Все бегали туда-сюда с депешами.
- Может, ты посылал его с поручением.
- Или ты.
- Эй, капрал. Да, ты, низкосракий, живо сюда!
- Значит, он отдавал бы тебе честь.
Только представь.
- Вот так, да? Билета не будет?
- Я не могу. Я пытался.
- С тобой ничего не случится.
Ты же ветеран войны.
- Это уже не помогает.
- Слушай...
- Я...
- Я - еврей, ты - нацист. Сказочке конец.
- Не думаю, что мама ценила то, что ты для нее делала.
- Я была не очень-то хорошей сиделкой.
- Иногда я играла мазурки весь день, чтобы не слышать ее криков.
- Не знаю, почему я заставил ее через все это пройти.
Теперь она умерла.
- Для чего все это было?
- Что ты хочешь сказать, Иоганн?
- Я заставил ее страдать до конца.
- Зачем?
- Потому, что ты - ее сын.
- Потому что...нельзя требовать такого от сына.
- От мужа, может быть.
- Извини.
- Да нет, все нормально. Не нужно беспокоиться обо мне.
- Я тут все даю уроки музыки.
- Правда?
- Почему-то все вдруг снова захотели изучать классическую музыку.
- Я даже учусь готовить.
- Да, дети говорили мне.
- Я не знаю, как уж там, но они все съедают.
- Нет-нет, они...Они говорят, что все вкусно.
- Они тоже передают мне новости о тебе.
- Я так горжусь тобой.
- Я их предал.
- Ничего подобного.
- Нет.
- Может, они не всегда это показывают, но
но они...они гордятся тем, что ты делаешь.
- Мы все гордимся.
- Давайте начнем с обхода, чтобы Вы получили представление и нашем заведении.
- Кстати, я читал Ваш отчет.
- И что Вы думаете о нем?
- Верное понимание этических вопросов.
- Я, конечно, предполагал, что инспектор будет связан с медициной, но Ваша специальность - литература, так?
- Ко мне обратились из Рейхскомитета. Им попалась одна моя книга не эту тему.
- Беллетристика, да?
- Да, роман.
- Под впечатлением от него, меня попросили написать отчет, который Вы и прочитали.
- Что, впоследствии, привело к тому, чем я сейчас занимаюсь.
- А именно?
- Я не столько инспектор, сколько консультант.
- Консультант?
- Консультант по...гуманитарным вопросам, если можно так выразиться.
- Вы должны спросить себя, что вот это за жизнь.
- Ну, как?
-