Голосуйте за Республику!
Голосуйте за дело Гарибальди!
За прогресс Италии!
За мир! За свободу!
Синьорина Мара! Если вы
собираетесь в Колле,
поторопитесь, я уезжаю!
Почему от него нет писем?
Откуда мне знать?
Единственное, что мне известно,
это то, что его будут
заочно судить в Вольтерре.
- Как считаешь, наши победят на выборах?
- Конечно!
Выборы в местные органы власти показали,
на чьей стороне народ.
- Здравствуй, мама.
Как ты себя чувствуешь?
Теперь лучше. - Температура есть?
Нет. Утром была нормальная.
- Шов болит?
- Болит, но уже меньше.
Мама поправлялась после операции.
Я провела с ней несколько дней...
и все это время ловила себя на мысли,
что о Стефано я думаю больше, чем о Бубе.
Его странные речи одновременно пугали...
и успокаивали меня.
Я не забывала Бубе,
но Стефано был единственным человеком,
с которым я чувствовала
себя спокойно и уверенно.
И я задавала себе вопрос, может
я действительно вправе начать новую жизнь?
- Надеюсь, у тебя все благополучно?
- Как поживаешь?
Я боялся, что ты останешься в деревне.
- Как твоя мама?
- Спасибо, лучше.
Стефано, ты рад, что я вернулась?
Демонстрация в честь
республики! Все на демонстрацию!
Мы победили! Да здравствует Республика!
Мара, все это время я думал о тебе.
Я старался подавить в себе чувства,
но... но мне это не удалось.
И я хотела тебя забыть.
Мне тоже не удалось.
Как я счастлив, что ты это говоришь!
Нет!
Мара... теперь я знаю точно,
что ты меня любишь.
Мара!
Папа! Что случилось? Маме хуже?
Здравствуй! Не волнуйся, дома все хорошо.
Только...
- Что? - Тебе придется поехать со мной.
- Значит, все-таки маме плохо?
- Нет, нет, мама уже встает.
Пойдем поговорим, дочка. - Куда?
- В кафе. Там тебя ждет Лидори.
- Меня?
Дело в том, что с Бубе стряслась беда.
Он арестован.
Он и тот парень, что убил сержанта.
Они в Вольтерре, в тюрьме.
- В Вольтерре?
- Да. Идем.
- Его схватили на границе.
- Хотел вернуться в Италию?
- Нет, его и других
товарищей депортировали из...
Югославии. - Здравствуйте,
Мара. - Здравствуйте.
Садись.
- А как же амнистия?
- Они выкинули ловкий трюк,
...выпустили всех фашистов и тех,
кто разбогател во время войны..
- В интересах национального примирения.
- Примирения с фашистами!
Амнистия не распространяется
на таких, как Бубе.
Ведь он был партизаном. Мы
все вместе поедем к нему.
- Я не могу поехать. - Мара!
Что ты говоришь!
- Он ждет тебя!
- Я не выдержу.
Мара, возьмите себя в руки. Для него
будет большим ударом, если вы не придете.
Ну дочка, ты у меня храбрая.
Второй раз мы не получим разрешения.
Чтобы успеть на автобус,
надо выходить прямо сейчас.
Разрешение выдано на одно лицо,
на Мару Кастеллучии.
Это недоразумение.
Мы просили на двух человек.
Здесь ясно сказано:
может пройти только она.
- Мара, надеюсь, вы будете
мужественно держаться? - Но как же так?
- Она не может идти одна, позвольте
мне ее проводить. - Довольно! Идемте!
Вы сядете здесь. Свидание
продолжается четверть...
часа... вы не должны
приближаться друг к другу.
- Здравствуй, Бубе.
- Здравствуй, Мара.
- Рада тебя видеть.
- И я тоже.
Ты совсем не изменился. Хорошо выглядишь...
... даже пополнел.
А я, по-твоему, изменилась?
Внизу ждет Лидори и папа.
Разрешение было только на меня,
поэтому их не впустили.
Они говорили с адвокатом.
Он сказал, чтобы ты не волновался.
Может, суда вообще не будет.
Если даже будет...
ты ведь не боишься, правда?
- Как ты живешь?
- Неплохо. Спасибо.
Я сейчас работаю в городе,
в одной типографии.
Почему ты не написал ни одного письма?
Ведь я о тебе ничего не знала.
Почему ты молчишь, Бубе?
Я хотел тебя увидеть.
Но не так. Не здесь...
Перестань!
Ты мужчина? Разве можно так падать духом?
Ты не должен распускаться, понял?
Твои друзья тебе помогут.
Нашли тебе хорошего адвоката.
Ты скоро отсюда выйдешь,
все кончится хорошо.
Не отчаивайся.
Это верно, Мара.
Прости меня.
Я не отчаиваюсь, это другое.
Это потому, что ты, наконец, со мной.
Я уже