Флоренции...
а от Флоренции рукой подать.
- Ты слышишь?
- Я не глухая!
Но сначала я хотел бы повидаться с твоим отцом.
Он в Колле?
- Для чего это он тебе понадобился?
- Чтобы рассказать все о нас.
- Ах вот как! А кому это нужно?
- Это нужно и мне и тебе.
Исподтишка, втихомолку я ничего
не хочу делать.
- Дома уже знают, осталось сообщить твоим.
- Ты спятил!
Не смей им ничего говорить!
- У меня мало времени, я должен ехать!
- Ну и уезжай, я тебя не держу.
- Хорошо, тогда пойду.
- Иди.
До свидания.
Слушай, Мара...
Теперь мы наверное увидимся не скоро.
Поцелуемся... на прощанье.
- Пока.
- Пока.
- Добрый вечер, женщины!
- Здравствуй, папа.
- Как дела, Мара? Ты счастлива?
- Почему?
Я тоже рад... что моя дочурка
выходит замуж.
- Она... что?
- Ходи!
- Разве она тебе не сказала? - Что?
- Что обручилась с Бубе.
Она попросила моего благословения и я не стал...
возражать. Бубе честный
парень... был в партизанах.
- Ты уже погубил моего
Сантэ. Хочешь погубить и ее?
Что ты говоришь?
- Да то, что раз уж она
путается с этим партизаном,
пусть путается... - Замолчи.
...но в дом я его не пущу.
Слышишь, что я говорю? Веди его в поле,
в канаву, веди его, куда тебе вздумается...
-... но сюда не смей! Не смей!
- Ходи!
Все же он поступил по-своему.
Я так на него разозлилась, что решила
проучить его и даже не думать о нем.
Поэтому я никому не сказала,
что обручилась.
Мара!
- Мара! -Ты чего?
- Иди домой, приехал Бубе!
- Приехал Бубе! Ты что не понимаешь?
- Понимаю.
Да, неприятная история,
но все уладится.
Конечно в Вольтерре
тебе будет безопаснее.
Завтра с утра садись на мой велосипед
и поезжай в Колле,
а оттуда рейсовым автобусом до Вольтерры.
А велосипед оставь у горкома партии.
Знаете что, раз уж я еду в Вольтерру,
может, мне захватить с собой Мару?
Надо же ей познакомиться
с моими родными?.
Бубе! Мара велела,
чтоб ты сам к ней пришел.
Нет, скажи, чтобы она шла сюда,
нам нужно поговорить о важных вещах.
И побыстрее!
- Он не придет.
- Не лезь! Убирайся!
- Иди быстрее, папа велел!.
- Дай мне потанцевать, уходи!
Мое дело сказать, а там как хочешь.
Можно я допью?
Мара, хватит, мне уже надоело сидеть!
-... отдавай мои туфли!
Что я их, съем, что ли!
- Не съешь, а испортишь!
Только не наступай мне на ноги.
Вот и Мара.
Ей ты можешь рассказать об этом,
но матери ни слова. - Хорошо.
Добрый вечер!
- Похоже ты меня не ждала.
- Я думала, ты умер!
Потому что не писал?
У меня было много работы.
Но зато теперь у меня деньги завелись.
- Это и видно - новый костюм!
- Нет, тот же самый.
Он же здорово пообтрепался.
А новый я куплю в Вольтерре.
Я скопил 20 тысяч лир!
Что ж ты мне не привез подарок?
- Если б не пришлось удирать из Сан-Донато,
я бы конечно... - Удирать? Почему?
Случилась одна история.
Мы работали... и работали неплохо.
Но сержант карабинеров все время
ставил палки в колеса. Мешал нам...
-... даже пытался конфисковать грузовик.
- Почему же он вам мешал?
Ха... почему... Да потому что он фашист!
Он всех уверял, что боролся с фашизмом,
а в кабинете у него висела фотография...
короля, самого лучшего друга Муссолини.
Он настоящий чернорубашечник,
этот сержант. Слеппо.
- Слепой сержант?
- Да нет... Слеппо, я сказал. Это его фамилия.
Эй! Чего ты смеешься?
А- а... Я подумала, разве может
ловить воров слепой сержант?
- Теперь он никого не может ловить.
- Почему?
Вчера был церковный праздник.
Не помню точно какой,
кажется, Воскресение.
А я встретил Ивана и Умберто.
С ними были две девушки, которым
обязательно хотелось послушать мессу.
Мы подошли к церкви,
но священник не впустил нас туда,
потому что мы были в коротких брюках.
- И ты тоже?
- Нет, я был в этом самом костюме.
А Иван и Умберто в шортах
и с красными платками на шее.
Для священника это был предлог.
Он просто не хотел пускать партизан!
Умберто сказал ему прямо:
'Когда приходили фашисты
в колпаках и черных рубашках,
вы их, помнится, не выгоняли из церкви.'
Священник