девушки.
Помните, в тот вечер я вам о ней рассказывал.
- О чем же она вам пишет
чуть не каждый день?
Она все думает, что...
Ну если вам неприятно, можете не говорить...
я не хочу быть неделикатной...
Нет, что вы... она мне всегда пишет одно
и то же, что раскаивается, просит простить.
- И что вы отвечаете?
- Что в ее благие намерения я больше не верю.
- Если вы не очень спешите, я покажу вам,
где работаю. - Это далеко? - Тут, рядом.
Налево или направо?
Направо.
- Вы когда-нибудь видели типографию?
- Нет. - Тогда смотрите.
- Я работаю там. - Что это за машина?
- Линотип.
- Что она делает?
- Набирает, например,.
-... как вас зовут?
- Кастеллуччи Мара. - Ага.
Набери, пожалуйста, 'Кастеллуччи Мара'.
- Вот. Шрифт горячий, не обожгитесь.
- Что это?
- Ваше имя.
- А-а...
Вот такой набор закладывают в машину
и печатают разные газеты, книги...
...или журналы. Вот посмотрите сюда.
Подойдите ближе.
- В этом номере напечатан мой рассказ.
- Вы писатель?
Нет, это мой первый опыт.
Журнал объявил конкурс...
...и я описал историю моей помолвки.
Имена я изменил.
- Я даже стихи писал, а потом бросил.
- Почему?
- Они были очень плохие.
- Вы уверены? - Да.
Вот слушайте, это самое последнее:
'Пусть мы пойдем по разным дорогам.
Пусть мы не встретимся больше.
Но я... я скажу... скажу тебе о многом'.'
- Правильно сделал, что бросил!
- А мне нравится, совсем не плохо.
- Правда?
- Угу.
Очень давно я прочел одну книгу.
Она меня многому научила.
Могу вам принести.
Называется 'Звезды смотрят вниз'.
Красивое название.
А я работаю здесь.
- Работа, наверное, тяжелая.
- Да.
И к тому же она мне очень не нравится.
Но это все равно лучше,
чем жить в деревне.
- Хотите, я вам подыщу что-нибудь
более интересное? - Большое спасибо.
Но ведь я ничего не умею делать.
Не беспокойтесь,
вы очень быстро научитесь.
Если бы сержант не убил того парня,
Бубе не стал бы стрелять.
Скоро будет амнистия.
Я уверен.
Все говорят, что будет. А Бубе все нет и нет.
Я даже не знаю, где он.
Я сразу понял, что у тебя какое-то горе.
Ты слишком серьезна для своего возраста.
Я давно хотел тебя спросить,
но мне было как-то неловко.
Да. Обоим нам не повезло.
Мы должны заявить об этом во весь голос,
чтобы завершить дело Маттеотти и Турати!
В новую Италию
с королем Гумбертом Савойским!
- Идите отсюда, мы не желаем быть
для вас дурным примером. - Он же поэт.
Видишь ли, та девушка...
она привлекала меня... физически.
Но мы так и остались чужими друг другу.
- С тобой, Мара, все по-другому.
- Почему?
Я так считаю... внешность человека
- это отражение его души.
Одно от другого неотделимо. Понимаешь?
Моя невеста девчонка красивая,
но в ней есть... какая-то вульгарность.
В тебе же, Мара,
еще и внутренняя красота.
Твой взор, выражение лица,
полные изящества движения.
Я не могу оторвать глаз от тебя.
Мара, ты для меня самый близкий человек.
Стефано, мы больше не будем встречаться.
- Почему?
- Потому что эти слова...
- Тебя они пугают? - Не в этом дело.
Но ты сам знаешь. Я обручена. И ты тоже.
- Но ведь когда мы вместе, нам так хорошо.
- Нет, Стефано. Это невозможно.
Ну что ж. Я понимаю.
Наверно, так будет лучше.
- Нам надо было встретиться давно.
- Когда?
Когда ты была свободна, Мара!
Если б ты его не знала...
могла бы ты полюбить меня?
Ну скажи мне.
Нет, не так.
Посмотри мне в глаза.
Да.
Нет.
Товарищи, благодаря героическим усилиям
наших партизан, не щадивших своих жизней,
ради того, чтобы искупить позор,
в который нас вверг фашистский режим,
мы, народ Италии, сможем второго июня решить,
за кем мы пойдем...
- Здравствуй, Мара. - Новости есть?
- Нет пока. - Но прошло больше года.
Поймите, ему трудно с нами связаться.
Он не может рисковать.
- Хоть бы мне узнать, где теперь Бубе.
- В Югославии. - В Югославии? !
2- го июня мы все как один придем
к избирательным урнам и опустим...
бюллетени. - А правда, если будет
республика, он сможет вернуться?
- Конечно, обязательно вернется.