горючего.
Движение вскоре
начнёт раскалываться.
Оно не располагает
необходимой внутренней силой.
При этом оставшиеся радикалы
обратятся к терроризму.
Апелляция.
13 июня четверо поджигателей
франкфуртских универмагов
были временно освобождены
после 14-месячного заключения
до рассмотрения их апелляции
в Федеральной судебной палате.
Через 14 месяцев после ареста и через
8 месяцев после оглашения приговора
организаторы поджога универмагов -
Андреас Баадер, Гудрун Энсслин,
Дитрих Штольте и Лоренц Зайдляйн -
временно отпущены на свободу.
Время, проведённое в тюрьме,
заставило нас обратить внимание на тех,
кто в отличие от студентов
не рос в буржуазной среде.
На тех, кто никогда не имел возможности
пользоваться общественным богатством.
На тех, кто брал только то,
что принадлежало им по праву,
но за это попадал в
исправительные дома и тюрьмы.
Долой капиталистическое
воспитание!
Источником всех наших
надежд стало воспитание.
Вы только представьте себе картину:
гепатит, воспаление печени.
Слушай, говнюк, давай любое
дерьмо, но чтобы этого не было.
Лекарства здесь не помогут, единственный
выход - строгая безжировая диета.
Чёрт, у меня тоже
- не от той ли дряни?
Или от траханья.
Да?
Париж, 1969-й год
Клянусь добросовестно
исполнять свои обязанности
и воздавать каждому
по справедливости.
И да поможет мне Бог.
Господин федеральный канцлер,
пусть добрые пожелания
всех членов парламента помогут
Вам в Вашем тяжёлом труде.
Кто ещё?
"Тупамарос" в Берлине.
Наркоманы.
Берлинские товарищи
думают уйти в подполье.
Время протестов
закончилось.
Их было более
чем достаточно.
Мы должны организовать
настоящее сопротивление.
Не только говорить о том,
что нам не нравится,
но и стремиться навсегда, покончить
с тем, что нам не нравится.
Что такое, Курт?
Вы не знаете французского?
Насколько я понял,
дела обстоят неважно.
Я не вернусь в тюрьму.
Господин начальник полиции,
министр внутренних дел уже прибыл.
Мы уже достаточно
его испытали.
Скажите всем,
чтобы были готовы.
Господин министр.
Господин министр канцелярии.
Господин госсекретарь.
Мы польщены Вашим визитом.
Мы как раз печатаем
сводки для патрульных машин.
В Федеральном ведомстве полиции
тоже нужен компьютер.
Какой объём памяти
у вашего компьютера?
900 килобайт.
Почти что мегабайт.
Ну, как вы справляетесь
со студенческими протестами?
Собственно,
никаких проблем у нас нет.
Мы нашли
техническое решение.
Видите тех
людей внизу?
Представьте себе,
что их 600.
Теперь представьте такое же
количество агрессивных демонстрантов,
подходящих к
внутреннему двору.
Внимание!
Направо!
Внимание!
Шагом марш!
Так они уткнутся в стену.
Стой!
Внимание!
Нале-во!
Этот метод избавил нас
от большого кровопролития.
Фантастика!
Нужно внедрить его по всей стране.
Да, теперь спокойствие
нам обеспечено.
Я бы так
не сказал.
Но почему?
Видите ли,
те, кто считает, что репрессии
угрожают их существованию,
не поколеблются взорвать
наше сознание,
не видя другого способа
достучаться до него.
Кажется, вам симпатичны
эти молодые люди.
Я вижу в них шанс.
Я ухожу в "Фатх".
Хорошо,
я с тобой.
Я тоже.
Мы идём в партизаны.
Я тоже хочу
в партизаны.
Не надо
делать глупостей.
Какие глупости,
не ной.
Я только хочу...
Теперь всё изменилось, ясно?
Мы на нелегальном положении.
Бэби...
На твоих стихах
далеко не уедешь.
- Бэби.
- Что?
Он не это
имел ввиду.
Что "это"?
Восстание плоти или как?
Ты не имеешь права...
Останови...
Останови или я выпрыгну!
Андреас, он больше...
Останови.
Ладно, прости.
- Что?
- Что "что"?
Что простить?
Прости мне...
мои сомнения.
Маркс учил всё
подвергать сомнению.
Точно.
Это относится к системе,
а не к нашим действиям.
Но мы всё же имеем право
на нормальную дискуссию.
Это не сомнения, а нытьё.
Маркс не был нытиком.
Но ведь можно...
Всё, останови.
Поехали!
Поехали, или
тоже хочешь выйти?
Он может
поймать попутку.
Езжай!
Ну, вы чего?
Дерьмо.
Полный