Когда конец кончал бы все, - как просто!
Все кончить сразу! Если бы убийство
могло свершиться и отсечь при этом
последствия, так чтоб одним ударом
все завершалось и кончалось здесь,
вот здесь, на этой отмели времен, -
мы не смутились бы грядущей жизнью.
За здравие этого двора!
Но суд вершится здесь же. Мы даем
кровавые уроки, - им внимают
и губят научивших. Правосудье
подносит нам же чашу с нашим ядом.
Здесь он сугубо охранен. Во-первых,
я - родственник и подданный ему,
прямой защитник; во-вторых, хозяин
и должен дверь захлопнуть пред убийцей,
а не с ножом идти.
Дункан к тому же
господствовал так мягко, так был светел
в великом сане, что его дела,
как ангелы, воскликнут гласом трубным
об ужасе его уничтоженья.
И жалость, как младенец обнаженный
верхом на вихре или херувим,
несущийся на скакуне воздушном,
повеет страшной вестью в каждый глаз,
чтоб ветер утонул в слезах. Мне волю
пришпорить нечем, кроме честолюбья,
которое, вскочив, валится наземь
через седло.
- ...Зачем ты здесь?
- Меня он спрашивал? - А ты не знал?
Мы в этом деле дальше не пойдем.
Он только что меня почтил; я всюду
собрал так много золотых похвал,
что надо поносить их в свежем блеске,
а не бросать.
Или твоя надежда
была пьяна и вот теперь, проспавшись,
зеленая и бледная, глядит
на прежний пыл?
Твоя любовь, я вижу,
во всем подобна ей. Иль ты боишься
таким же быть в своих делах и в мощи,
- как и в желаньях?
- Довольно.
Живя, как трус, и сам же видя это,
отдав "хотел бы" под надзор "не смею",
как бедный кот в пословице?
Я смею все, что можно человеку.
Кто смеет больше, тот не человек.
Какой же зверь толкал тебя мне хвастать?
Тогда ты смел, и ты был человек.
Ты большим стать хотел, чем был, и стал бы
тем больше человеком.
Будь здрав, Кавдорский тан!
А вдруг нам не удастся?
Нам? Натяни решимость на колки,
и все удастся...
...обоих спальников его
я так смирю вином и крепкой водкой,
что память, сторож мозга, станет паром,
а храм рассудка - перегонным кубом.
Я подмешаю снадобье в их сбитень.
Когда их увлажненная природа
опустится в свинячий сон, как в смерть,
чего не сможем сделать ты и я
с беспомощным Дунканом...
Рожай лишь сыновей.
С таким закалом должно создавать
одних мужчин...
- Который час, сынок? - Луна зашла;
не знаю, сколько пробило. - Она
- заходит в полночь.
- Полночь миновала.
Возьми мой меч. - На небесах скупятся:
задули все огни. - На, вот еще.
Меня дремота давит, как свинец,
но неохота спать. Благие силы,
отвадьте от меня дурные мысли,
которые приходят к нам во сне!
- Кто там?
- Друг.
Еще не спишь? Король уже улегся.
Он был на редкость весел и послал
обильные дары твоей прислуге.
...Мы были не готовы,
и нашей воле, в рабстве у нужды,
свободы не хватало. - Все прекрасно.
Вчера мне сестры вещие приснились.
- Тебе они не лгали. - Я о них
не думаю. Но в благосклонный час
нам не мешает, если ты согласен,
поговорить об этом. - Я готов.
Союз со мной умножит честь твою.
Что ж, если я не потеряю чести...
я рад принять совет.
Так доброй ночи!
Благодарю. Того же и тебе!
Что вижу я перед собой? Кинжал,
и рукоять ко мне? --
Схвачу тебя!
Нет, не схватил, и все ж тебя я вижу.
Иль ты неосязаем, грозный призрак,
хотя и видим? Или ты всего лишь
кинжал воображенья, лживый облик,
создание горячечного мозга?
Тебя я вижу столь же ощутимым,
как этот мой клинок.
Ты мой вожатый на моем пути,
и я припас такое же орудье.
Мои глаза - игрушка прочих чувств
иль стоят всех. И я тебя все вижу.
Клинок и рукоять - в багровых каплях.
Их не было. Да этого и нет:
то мой кровавый замысел предстал
моим глазам.
Сейчас полмира целых
как бы мертво...
...тощее убийство,
заслышав, как провыл в урочный час
дозорный волк, вот так крадется к цели
Тарквиниевой хищною походкой,
скользя как тень. Ты, крепкая земля,
не слышь моих шагов, иначе камни
расскажут, где я...
Дункан, не слушай. По тебе звонят,
и ты отходишь в небо или в ад.
А вдруг они