Наклонишься вперед, думаю, кровь
горлом хлынет. Все, думаю, гроб.
Так долго не проживешь.
И только одна мысль в голове:
если б мне разрешили прожить еще год.
Огромный год. Миллион таких вот
бесконечных минут.
Черт-те знает, что бы я сделал
за этот год?
Я бы работал по 15, по 20 часов.
Чер-те знает, может я чего-нибудь
сделал бы?
Слушай, друг, а ты не знаешь?
Вот такая песня:
Не для меня...
Забыл мелодию.
Слова очень хорошие:
Не для меня придет весна,
И песней жаворонок зальется...
И чего-то там...
Кто ж там в роще-то?
Кто-то там в роще отзовется
с восторгом чувств не для меня.
Не помнишь?
Сейчас узнаем...
Прошу прощения за вторжение.
Я вижу, вы интеллигентные люди.
Товарищ капитан 3 ранга,
Вы на каком фронте воевали?
- На севере.
- Ну, неважно. Я прошу прощения,
мы во время войны пели песню.
Может слышали?
Не для меня придет весна...
Черт! Дальше...
И песней жаворонок зальется...
И кто-то...
Не помню.
Я прошу прощения за вторжение.
Приятного аппетита.
Я прошу прощения.
Ребята, я прошу прощения.
- Вы поете под гитару песни, да?
- Ну, поем.
Правда, она не модная, но мы
во время войны пели ее всем взводом...
Мелодию забыл, но может...
вспомните. Может, слова знаете.
Значит так: не для меня придет весна,
и песней жаворонок зальется...
Че-то забыл тут.
Кто-то там в роще отзовется
С восторгом чувств не для меня.
Не помните?
- Ты не помнишь?
- Мелодия какая?
- Мелодия - сложно, брат.
- Нет, не знаю.
Ну, извините.
Катя?!
Катенька, как же ты тут оказалась?
А ну-ка, пойдем...
- Товарищ Ильин, пойдемте отсюда.
- Не, Катенька,
я тебя сейчас с таким лейтенантом
познакомлю.
Где ж этот медик?
Ну, ничего страшного, садись, Катенька.
Прошу Вас. Салфеточку возьми.
- Нет, я не пью. Меня от нее мутит.
- Ну, никогда не заставляю.
Александр Петрович, ну не надо.
Ведь с этого все и начинается.
Вы не видели научный кинофильм
"Это мешает нам жить"?
Идемте отсюда. Здесь неудобно
девушке сидеть.
Что обо мне могут подумать?
- А ты не думай, что о тебе думают другие.
Старайся быть независимой от чужого
мнения.
Как же не думать? Мы же не одни
живем, в человеческом обществе.
Ой, Александр Петрович, ну не надо.
Идемте лучше к Тамаре Васильевне.
Она зачем-то хотела Вас видеть.
- Ай трай ту ду май бэст.
- Чего?
- Ради Вас - все, что угодно.
- Вот, спасибо.
- Только не это.
- Ах, так? Тогда я тоже буду пить.
Пожалуйста. Сколько Вы - столько и я.
- О, хвалю.
Только мне нельзя.
Я сейчас сразу буду пьяная.
Кать, а ты закусывай.
Кать, ты закусывай, закусывай.
Началась война,
она одна меня провожала.
Мы сидим на машинах,
женщины ревут вокруг.
А она смотрит снизу вверх
и говорит:
"Видишь, какая у тебя будет
бесчувственная..." и запнулась.
Моторы тарахтят, ничего не слышно.
Я говорю: что? Что ты сказала?
Она говорит: видишь, какая у тебя
будет бесчувственная жена.
Невозможно.
Потом машины поехали.
Она бежит и молчит.
Потом чего-то мотор, что ли заглох.
Остановились.
Она прислонилась к водосточной трубе.
Смотрит.
Потом машины опять поехали,
она опять побежала.
Потом отстала.
Катенька, а тебе все, хватит.
Сбор у них был в Мерзляковском
переулке, где музыкальная школа.
Жарища была жуткая.
Я его одна провожала.
Все уже сидели в машинах.
Кругом все плачут, ревут.
И я стою, тоже хочу заплакать
и не могу. Не могу.
А он так смотрит на меня,
улыбается весело так.
Я ему говорю: вот видишь, какая у тебя
будет бесчувственная жена.
А тут шум, крики, рев мотороов.
Конечно, он не расслышал.
А может и расслышал, не знаю.
Он говорит: повтори, что ты сказала?
Ну, что повторять?
Потом все побежали,
машины все поехали.
Ну, я, конечно, побежала.
А их машина почему-то остановилась.
Понимаешь? И я остановилась.
Стою, смотрю на него,
сказать ничего не могу.
Мне обидно, что слов он моих
не расслышал. И заплакать не могу.
Вот так стою...
Как дура, в общем.
Ну, потом их машина завелась...
Ой!... И они поехали.
Ну, а дальше что?
Том, ты чего это