Ничего, как-нибудь
три ночи отработаю.
Зато мне пан оба кармана
чистыми червонцами набьет.
Чего бояться?
Ведь она не встанет из гроба,
побоится Божьего слова.
Правильно? Правильно.
Пусть лежит.
Да и что я за казак,
когда бы устрашился?
Человек прийти сюда не может,
а от мертвецов
есть у меня молитвы.
Такие, что как прочитаю,
то они меня пальцем не тронут.
Ей-богу, не тронут!
Выпил лишнее,
вот и показывается страшно.
Свечи... Это хорошо.
Надо осветить... церковь так...
чтоб видно было... как днем.
Ничего, три ночи отчитаю.
Церковь надо осветить так,
чтоб видно было, как днем.
Чего бояться?
И пальцем не тронет.
Тьфу, сатана!
Прости меня, Господи, грешного.
Как днем!
Будем читать!
Блажении... Господи...
Блажении непорочные, в путь
ходящие в законе Господнем,
блажении испытающие
сведения Его...
Жаль, что во храме
не можно люльки выкурить!
Не делающие бо беззаконие,
в путях его ходише.
Ты заповедал,
еси заповеди Твоя...
А понюхать табаку?.
Добрый табак,
славный табак, хороший табак.
Господи! Крепость моя...
Ведьма! Ей-Богу, ведьма!
Свят круг, спаси,
свят круг, сохрани.
Боже мой.
Свят круг, спаси,
свят круг, сохрани.
Сгинь!
Блажении непорочные, в путь
ходящие законом Господнем...
Сгинь, сгинь!
Боже мой, воззову
во дни и не услышиши...
Сгинь!
- Смотри, философ!
- Отчитал.
Эх, славное место!
Здесь бы жить да ловить рыбу.
Дядьку!
Я не пойду на двор.
Я здесь лягу.
Не можно, философ.
Не велено.
- Девчата, наварили борщу?.
- Наварили, дядьку.
- Смачный буде?
- А спытай у философа.
- Ну как?.
- Было что?
Да так, было кое-что.
Казак ничего не должен
бояться на этом свете.
Пошли, Явтух!
Казак ничего не должен бояться!
Оно с первого разу только страшно,
а потом оно уже не страшно,
оно уже совсем не страшно.
Теперь не страшно,
никто не тронет.
Господи! Да не яростью
Твоею обличиши мене,
ниже гневом Твоим
накажешь мене.
Помилуй мя, Господи!
Яко немощен есть.
Исцели меня, Господи!
Яко смятошися кости моя.
Яко смятошися кости моя...
Да не потопит меня
буря водная,
да не пожрет меня глубина.
Ниже сведет...
Исцели меня, Господи!
Исцели меня, Господи! Господи!
Господи!
Опять несу ужасы Твои!
Господи!
Опять несу ужасы! Изнемогаю!
Доколе, Господи?!
Господи, избави душу мою!
Спаси меня!
Хома!
Хома!
Напусти на него слепоту,
опусти на него седину,
заворожи,
снегом белым припороши.
Эй, философ, вставай.
Музыкантов!
Непременно музыкантов!
Вот это так долго танцует человек.
Да, достаточно долго.
- Эй, философ, что с тобой?
- Не видишь? Танцую.
Ой, да ты ж поседел весь.
Ты и вправду поседел,
как наш старый Явтух.
Пойду к пану и объясню все.
Не хочу больше читать!
Что? Как идет у тебя?
Все благополучно?
Благополучно-то благополучно.
Такая чертовщина водится,
что бери шапку да улепетывай.
- Как так?.
- Да ваша, пан, дочка...
По здравому размышлению,
она панского роду,
только не во гнев будь сказано,
упокой Бог ее душу...
- Что дочка?
- Припустила к себе сатану.
Такие страхи задает,
что писание не учитывается.
Читай, она недаром тебя призвала.
Она, голубонька, заботилась
о спасении души своей
и молитвой хотела изгнать
всякое дурное помышление.
Власть ваша, пан,
ей-Богу, невмоготу.
Читай.
Тебе одна ночь только осталась.
Ты сделаешь божеское дело,
и я награжу тебя.
Да какие бы ни были награды...
Как ты себе хочешь, пан,
а я читать не буду.
Слушай!..
Философ...
Я не люблю этих выдумок.
Это ты можешь делать у себя
в бурсе, а у меня не так.
Я уж так отдеру,
не то что ваш ректор.
Знаешь ли, что такое
хорошие кожаные канчуки?
Как не знать!
При большом количестве
вещь нестерпимая.
Ты, верно, не знаешь,
как мои хлопцы умеют парить.
Они выпарят, потом спрыснут
горилкой, а потом опять.
Ступай!
Исполняй свое дело.
Не исполнишь - не встанешь.
А исполнишь - тысячу червонцев.
Тыщу червонных!
Небось врет, старый скряга.
Ну да ничего, пан сотник,
я так навострю лыжи,
что ты со своими собаками
не