Вернуть Леру- автор Рина ЛюдвиК

17.08.2023 0 Автор admin

Рассказ

Фёдор опять проспал и, как следствие, опоздал на работу. Часы на стене
равнодушно тикали, отстукивая последние минуты до начала рабочего дня. А
до него оставалось всего каких-нибудь двадцать пять минут, и это значило,
что ни о каком завтраке не могло быть и речи. Брызнув на лицо водой из
крана, кое-как одевшись и запихнув в портфель пару наспех сделанных
бутербродов с колбасой, Федя рванул к лифту. На его счастье лифт пришёл
почти сразу.
***
Федя Булкин был мечтатель по жизни. Не в том смысле, что он проводил
свободное время, лёжа на диване и мечтая о внезапно свалившемся на него
наследстве или о чём-то подобном, нет. Его мечты были совсем другие, и
были они абсолютно материальны. Обычно Фёдор начинал мечтать перед
сном. Он устраивался поудобней в уютной постели и начинал представлять
себя то прославленным альпинистом, взбирающимся по отвесному склону
на вершину Эвереста, то подводником, опускающимся в батискафе на дно
Марианской впадины либо аквалангистом, обследовавшим затонувший в
начале прошлого века «Титаник». При этом, корабль в его мечтах был не
разрушен временем, а цел, невредим и прекрасен, такой, каким отплыл из
Саутгемптона в Нью-Йорк, в свой первый и единственный рейс. Всё было на
своих местах, только без единого человека на борту. Иногда он бродил по
непроходимым лесам Амазонки и натыкался на первобытное племя
аборигенов или в илистых заводях Нила охотился на крокодилов.

Все эти картинки Федя настолько реально «видел», что впадал в транс,
переходящий в гипнотический сон. Засыпая, он оказывался именно в том
месте, которое представлял себе в мечтах, и становился тем, кем себя видел:
альпинистом; исследователем морских глубин; астронавтом; укротителем
тигров в цирке; юным китайским императором Тогон-Тэмуром в день его
бракосочетания с прекрасной принцессой КиХван Ку из династии Корё…

В детстве его «приключения» по сказочным странам, населённым эльфами,
гномами и прочей фентезийной братией, длились иногда по двое суток, что
повергало родителей в шок. Они возили его по психологам, психиатрам, но
после полного обследования медики признавали мальчика абсолютно
здоровым, без каких-либо психических отклонений. Ну, а что долго спит, так
это особенности физиологии роста.

Со временем Федя научился управлять своими снами, вернее, их
продолжительностью, чтобы не расстраивать родителей и не создавать себе
лишних проблем. Он заранее давал своему сознанию «задание» проснуться
в положенное время, и сознание его почти никогда не подводило, но разве
что с максимальной погрешностью до тридцати-сорока минут. Поэтому,
Федя, учитывая эту досадную погрешность, давал себе задание проснуться
на час раньше положенного. Вот только это не всегда срабатывало. Сознание
давало сбои, и Булкин в итоге опаздывал — в школу… в универ… на работу.

***

«Фух! Хоть в этом повезло, — подумал он, прислонясь к стенке лифта и
переводя дыхание, одновременно поправляя съехавший набок галстук. —
Хоть бы «старушка» сразу завелась».

«Старушкой» Булкин ласково называл свою видавшую виды «хонду».

До начала рабочего дня оставалось ещё пять минут. Едва Федя зашёл в фойе
издательства, где работал штатным корректором, на него наскочила
раскрасневшаяся секретарша шефа — Ираида Петровна.

— Фёдор Сергеевич, ну что вы опять опаздываете? Скорей за мной, шеф вас
уже полчаса дожидается. Рвёт и мечет!
— М-меня? З-зачем я ему понадобился? — остановившись на полушаге,
испуганно воскликнул Булкин.
— Он сам скажет! Идёмте! — решительно подтолкнула вперёд опешившего
Булкина Ираида. Нажав кнопку вызова лифта, в нетерпеливом ожидании
начала нервно постукивать малиновым ноготком по вмонтированному в
стену пластиковому квадрату, где в середине располагалась оная кнопка,
горевшая зелёным огоньком.

В издательстве все знали, что у главного редактора Никиты Владимировича
Вешкина единственная дочь второй месяц лежит в коме после
автомобильной аварии. Вешкин в офисе почти не бывал, временно
переложив руководство издательством на плечи зама. Они с супругой
сутками дежурили по очереди возле дочери. Если же изредка появлялся, то
пребывал совершенно в подавленном состоянии, никого вокруг не замечая и
невпопад отвечая на приветствия сотрудников. И вот вдруг ему зачем-то
понадобился Булкин.

Они с Ираидой зашли в приёмную, и она тут же, жестом показав Фёдору
«ждать», скрылась за дверью кабинета главного редактора. Федя не успел
присесть и перевести дух, как дверь вновь открылась, и Ираида пригласила
его войти.

— Быстренько снимайте пальто и заходите, он ждёт!

Шеф стоял у окна и курил, выпуская дым в открытую створку. Услышав, как
вошёл Булкин, тут же обернулся и, потушив окурок в пепельнице, посмотрел
на Федю оценивающим взглядом. Видимо, не найдя ничего особенного во
внешности корректора, произнёс усталым голосом:

— Проходите, присаживайтесь.
— Доброе утро! — невпопад пробормотал Федя и присел на краешек стула,
стоявшего в самом конце длинного стола, торцом приставленного к
массивному столу шефа.
— Фёдор Сергеич, — начал Вешкин, усаживаясь напротив Феди, — у меня к
вам будет очень необычная просьба.
— Да, конечно… — промямлил озадаченный Булкин. — Что-то по
корректировке?

Вешкин помолчал, хмуро глядя воспалёнными от недосыпа глазами на
сцепленные в замок пальцы, затем посмотрел на Булкина. И столько боли
было во взгляде шефа, что Федя смешался. Он, как и все сотрудники, знал о
несчастье, постигшем семью главного редактора, и сейчас чувствовал себя не
в своей тарелке, не зная как в такой ситуации себя вести, что говорить. От
волнения ему вдруг стало нестерпимо жарко: спина покрылась испариной.
Он поёрзал на стуле и уже хотел произнести слова сожаления, но тут шеф
заговорил вновь.

— Фёдор Сергеич, я знаю, что вы… как бы это сказать… в некоторой степени
обладаете навыками гипноза.

Булкин ожидал чего угодно, но чтобы такое… Мысли лихорадочно забегали в
голове:

«Откуда? Я же никогда никому… Боже, вот позор! Погоди, это же Славка! Ну
да, я ему как-то по-пьяни что-то такое про себя сболтнул, про свои видения
во сне. Неужели он кому-то из конторы растрепал? Вот сволочь! Я же просил,
чтобы никому!.. Теперь что… уволит? Ну да, зачем ему сумасшедший
корректор? Уволит, как пить дать… Твою ж мать!»

Вешкин, видимо, почувствовал смятённое состояние Феди и сделал
предупреждающий жест.

— Не беспокойтесь, за стены этого кабинета ничего не выйдет, даю слово!
Просто скажите, это правда, то, что вы можете… — он замялся, подбирая
подходящее слово, — …перемещаться с помощью гипноза? Пожалуйста,
ответьте честно, мне это важно знать.

— Н-никита Владимирович, это… — осторожно начал Федя, от волнения
теряясь в словах, — …как бы… не совсем так. Не знаю, что вам говорили, но
я… я просто иногда во сне… Понимаете, это просто сны! Никаким гипнозом я
не владею. Вас неверно информировали, я совершенно обычный человек! —
с жаром закончил Булкин, с решительным отчаяньем отстаивая своё место
корректора.

— Фёдор… можно без отчества? — и увидев утвердительный кивок Булкина,
продолжил: — Я ничего невозможного от вас не требую. Понимаете?..

И тут он начал говорить о дочери. Глухо, с мученическим отчаянием глядя
растерявшемуся Фёдору в глаза…

Врачи, как рассказал Вешкин Феде, никаких прогнозов на улучшение
состояния Лерочки не давали, а вызванный им самим профессор из Москвы
после тщательного обследования дочки лишь покачал головой и подтвердил
худшие опасения местной медицины: «Надежда, что ваша дочь
выкарабкается, минимальна, слишком тяжёлые последствия от травмы. От
удара произошло обширное поражение коры головного мозга, и, к
сожалению, удалось лишь замедлить процесс отмирания мозговых клеток.
Остановить его совсем невозможно — он необратим и, в конечном итоге,
приведёт к смерти головного мозга. Единственный шанс выжить — это если
Леру удастся вывести из комы сейчас, пока ещё процесс отмирания
полностью не остановил мозговую деятельность».

Закончив свой рассказ, Вешкин, с силой надавливая ладонями, протёр лицо,
затем поднялся и, подойдя к открытому окну, опять закурил. Федя
чувствовал, что от него чего-то хотят, но никак не мог понять, что именно.
Положение было не просто ужасным, а буквально ужасно неприятным.
Смотреть в, как у побитой собаки, глаза шефа он физически не мог, а не
смотреть было неудобно, так как шеф упорно ловил его бегающий, как у
пойманного воришки, взгляд, ожидая ответа. Федя краснел от напряжения и
чувствовал себя как в парилке, хотя в открытую створку окна порывами
задувал холодный ноябрьский ветер, и воздух в кабинете становился всё
прохдадней.

— Так что вы от меня-то хотите, Никита Владимирович, чем я могу помочь?
— наконец выдавил он из себя, от напряжения непрерывно моргая
пушистыми ресницами.

Шеф выбросил окурок в окно, закрыл створку и стремительно сел напротив
Булкина.

— Фёдор, мы сейчас с вами поедем в больницу… к Лерочке. Попробуйте… я
говорю, только попробуйте… Возможно, вам удастся вывести вашим
методом Лерочку из комы. Я не знаю, как вы это сделаете, и получится ли у
вас, но попытка не пытка. Ничего невозможного я от вас не требую, просто
поймите, я хочу испробовать все доступные варианты. Врачи помочь дочке
бессильны, я уже это понял. Ну что мне, к экстрасенсам, колдунам
обращаться? Я бы и их позвал, но где кого искать — не знаю. Да и не верю я
— шарлатанство одно, выколачивание денег из доверчивых граждан.
Времени нет совсем, понимаете? Даже вот сейчас мы с вами тут сидим, а я
не знаю, что там… может, уже поздно. Так что, давайте просто поедем.
Попробуйте!

— Хорошо, — шумно выдохнул Федя, откинувшись на спинку стула и
негромко пристукнув ладонями о столешницу, — я… попытаюсь, но имейте в
виду, я ничего подобного никогда не делал, даже представить не мог…
— Это ничего, Федя, — ободряюще произнёс Вешкин. — Я понимаю, ты не
переживай. Просто попробуй. Если всё получится, я тебе… да я тебе за такое
квартиру подарю, машину новую куплю… да всё, что хочешь, дорогой, всё
тебе будет, только верни мне дочь из небытия. Я в тебя верю, Федя, ты
сможешь. Едем!

***
Булкин лежал на раскладной кушетке рядом с кроватью, где оплетённая
проводками, под лёгкой простынкой спала дочка шефа. Голова девушки
была плотно забинтована наподобие шапочки-чепчика, оставался открытым
лишь треугольник бледного миловидного лица. По Фединой просьбе из
палаты все вышли, а окно в коридор занавесили простынёй, иначе, как он
пояснил на протесты лечащего врача, ничего не выйдет: он не сможет
сосредоточиться под взглядами посторонних людей.

Врач, процедив сквозь зубы: «Чёрт знает, что здесь происходит!», — всё же
вышел, следуя настоятельной просьбе отца, скорей смахивающей на
требование.
Федя протянул руку и сжал в ладони тонкую девичью кисть. Почувствовав на
запястье мерные, чуть слышные толчки пульса, закрыл глаза и
сосредоточился…

***
Усыпанную каменистой крошкой долину со всех сторон окружали мрачные
скалы, уходящие вершинами в клубящееся серыми тучами небо. Ни травы,
ни деревьев, лишь кое-где среди камней росли чахлые кустики с мелкими
белыми соцветиями, походившие больше на высушенный гербарий. Через
долину пролегала, засыпанная серой пылью, дорога, выходившая из-за
скалы и терявшаяся вдалеке в туманной дымке среди чернеющих скал.
Булкин стоял на серо-буром камне и в изумлении вертел головой, пытаясь
понять, куда он попал, куда идти и что делать дальше. Вдруг со стороны
скалы послышалось гулкое погромыхивание камней под колёсами повозки.
Фёдор быстро спрыгнул с валуна и спрятался за каменистой насыпью, с
напряжением вглядываясь через узкую щель между камнями в сторону
звука. Он весь внутренне напрягся и приготовился к… не зная чему, при этом
не испытывая ни страха, ни тревоги. Его заботила лишь одна мысль: как ему
найти девушку в этой серой каменоломне, тянувшейся на километры,
сколько хватало глаз.

И вот из-за скалы, громыхая колёсами по щебню, показалась телега,
запряжённая худосочной караковой лошадкой. Рядом с телегой с
противоположной от Булкина стороны шагал, держа в руках поводья, мужик
в длинном брезентовом плаще с опущенным на плечи капюшоном. Плащ
был серый от пыли, как и усталое лицо мужика и совершенно голый, как
коленка, череп.

На телеге, свесив ноги, сидели несколько человек, руками держась за края:
двое парней и три женщины. Одна из них, судя по хрупкой фигурке,
терявшейся в складках широкого балахона, была совсем молоденькая.
Длинные волнистые волосы, припорошенные пылью, так что нельзя было
разобрать цвет, свешивались спереди спутанными прядями, закрывая лицо.
Вот она подняла руку и заправила прядь волос за ухо. Федя узнал девушку из
палаты. Это была Лера, дочка шефа.

Вдруг мужик натянул поводья, произнеся гортанным басом:

— Тпруу-ууу!

Лошадка остановилась, понуро опустив гривастую голову.

— Эй! — негромко крикнул мужик в сторону сидящих на телеге, — Семён,
твоя очередь!

Один из парней обернулся и кивнул мужчине.

— Слезайте, приехали! — тут же скомандовал он остальным.

Все, кроме девушки, послушно спрыгнули с телеги, подняв под ногами
буранчики пыли. Мужчина подошёл к Лере и помог ей, легонько приподняв
и опустив на землю. Люди обступили Семёна и начали по очереди что-то ему
говорить вполголоса. Что именно, Феде было не разобрать, слышался только
гулкий звук голосов. Мужик в сером плаще стоял спиной к Булкину,
поигрывая вожжами и время от времени поглядывая на сбившихся в кучку
пассажиров. Вдруг Лера отделилась от компании и осторожными шажками
пошла в сторону насыпи. Федя замер, не сводя глаз с приближающейся
девушки. Вот она остановилась почти в двух шагах от него, нагнулась и
сорвала чахлый серый кустик, усыпанный белыми соцветиями. Поднесла к
лицу и улыбнулась.

— Лера, — шёпотом позвал Булкин.

Девушка замерла, прислушиваясь. Посмотрела в его сторону, но тут же
отвернулась и пошла назад к телеге, где остальные всё ещё стояли, обступив
Семёна и о чём-то оживлённо разговаривая, кто-то из женщин даже
негромко рассмеялся.

— Лера! — громче позвал Федя. — Обернись!

Девушка замерла на полушаге, прислушиваясь и оглядывая каменные
насыпи в поисках источника прозвучавшего голоса.

— Я здесь, слышишь меня? — громким шёпотом позвал Булкин. — Тебе
домой надо, отец ждёт.

Девушка по-прежнему стояла, прислушиваясь, но никак не реагировала.

— Эй, алё! — в нетерпении снова позвал Федя. — Лера! Подойди ближе,
слышишь?

Но девушка уже не слушала. Она подошла к компании, расступившейся при
её появлении, и протянула сорванный кустик Семёну. Он осторожно взял
веточку, заулыбался и одной рукой обнял девушку, слегка прижав к себе. Тут
же отпустил, оглядел всех с улыбкой и, помахав, пошёл в обратную сторону.
Перед тем, как войти в пелену тумана, остановился, обернулся и опять
помахал. И тут же мгновенно исчез. Не ушёл, не растворился, а исчез, как
будто секунду назад не стоял и не улыбался, махая всем на прощанье.
Оставшиеся, ничуть не удивившись исчезновению парня, стали не спеша
разбредаться по сторонам, видимо, разминаясь после утомительной езды в
одном положении. Мужик забросив вожжи на телегу и пройдя вперёд пару
десятков метров, отдыхал, сидя на сером валуне.

Федя ошеломлённо смотрел на эту удивительную картину, на то место, где
только что стоял парень, смаргивая выступившие от напряжения слёзы.
Сбоку послышался хруст мелких камешков, и прямо перед ним, загородив
обзор, остановилась Лера.
Она чему-то коротко улыбнулась, наклонилась и сорвала ещё один кустик.
Затем положила его возле камня, за которым прятался Булкин, и сказала
вполголоса:

— Передай папе от меня. Скажи, что я пока не могу вернуться, мне не время.

Она уже повернулась, чтобы пойти назад, как услышала громкий,
возмущённый Федин возглас:

— Ты дурочка?!

Он это выпалил совершенно неожиданно для себя, забыв про всякую
конспирацию, поняв, что она сейчас уйдёт. Он даже привстал, высунув
голову из своего укрытия.

— Какое «не время», у тебя башка вот-вот варить перестанет. Вернись
сейчас, потом будет поздно!
— Провожатый сказал, что в следующую остановку меня отпустит, тогда я
вернусь, — ответила девушка.
— Брешет твой провожатый, мудила он, не верь! — запальчиво возразил
Фёдор, в сердцах ударив кулаком по камню. — Тебе сейчас отсюда линять
надо. Иди сюда, спрячься со мной за насыпь. Пусть едут, а мы вернёмся.
Давай руку!
— Нет, — отступила на шаг девушка, — не могу. Тогда меня начнут искать, и
все опоздают. А опаздывать нельзя, — произнесла она с упрямым
убеждением последние слова.
— И что будет, если все опоздают? — криво усмехнулся Булкин, сплюнув на
каменную кладку, чувствуя, как его начинает разбирать злость от отчаяния и
беспомощности что-то сделать.
— Я не знаю, нам не говорили. Но опаздывать нельзя, — ещё раз с
убеждённостью повторила девушка. — Проводник должен нас вовремя
доставить.
— А кто он — проводник этот?
— Он тоже идёт с нами, просто его выбрали старшим. У каждой группы есть
свой проводник.
— А вы давно едете?
— Не знаю, просто едем и забираем по дороге людей. Сначала нас было
четверо, потом ещё примкнули. Двоих уже проводили. Вот сейчас Семён
ушёл. А мне проводник обещал, что буду следующая. Больше никого
провожать не будут, остальные должны доехать.
— Не верь ему, — с тоской прошептал Федя, теряя надежду заставить Леру
вернуться, — он тебя не отпустит, я знаю. Сейчас уходить надо! Дай мне руку!
— с отчаянной убеждённостью проговорил он последние слова, пытаясь
уговорить девушку в последний раз, видя как она отступает, делая
неуверенные мелкие шажки назад.

Вдруг Лера остановилась, растерянно оглянулась на своих попутчиков,
неторопливо бродивших по площадке, на провожатого, сидящего к ним
спиной, и, помедлив, вернулась к Фединому укрытию. От волнения Фёдор
перестал дышать. И тут Лера неуверенно, но всё же протянула руку со слегка
подрагивающими пальчиками вперёд. Булкин тут же поднялся во весь рост
и, схватив Леру выше запястья, с силой дёрнул на себя, в последний момент,
услышав властный окрик быстро приближающегося проводника: «Лера,
назад!»
В ту же секунду Фёдор очнулся и почувствовал, как в его крепко сжатой
ладони дрогнули Лерины пальцы. Еле заметно. Потом ещё раз. Приборы у
кровати запищали и замигали зелёными и красными светлячками.
Фёдор приподнял голову и посмотрел на треугольное личико. Лерины
ресницы дрогнули раз-другой, и глаза слегка приоткрылись. Тут же в палату
ворвались медики и следом вбежал взъерошенный Вешкин. Врач сразу
начал отдавать медперсоналу короткие команды, а Федя выпустил Лерину
руку и, упав на подушку, с дурацкой улыбкой на мокром от пота лице,
уставился в потолок невидящими от набежавших слёз глазами. Все суетились
возле очнувшейся девушки, а на него никто не обращал внимания. Он встал
и потихоньку направился к выходу из реанимационной. На секунду
задержался в дверях и посмотрел на мелькнувшее меж согнутыми в зелёных
униформах спинами треугольное личико. Лера тоже в этот момент повернула
голову в его сторону, и их взгляды встретились. Она прикрыла глаза и едва
заметно кивнула. Федя тоже кивнул и, подняв в прощальном приветствии
ладонь, покинул палату.

***
Вешкин сдержал своё обещание, и вскоре Булкин ездил на работу не на
старенькой «хонде», а на новенькой «мазде». Вскоре он переехал жить в
уютную двухкомнатную квартиру в новом, недавно отстроенном
микрорайоне, сдав свою молодой супружеской паре, ожидавшей
прибавления в семействе. Леру выписали из больницы. Отец тут же отправил
их с супругой в оздоровительную клинику на океанском побережье
Сейшельских островов — дышать морским воздухом и поправлять здоровье
дочери до полного восстановления.

А спустя два месяца в домофон Булкина позвонили. Это была Лера. Федя
очень удивился, но постарался сделать вид, что ничего в том нет особенного.
В душе же он был страшно смущён Лериным визитом и одновременно
страшно рад. Лера, загоревшая и ужасно хорошенькая в белоснежной
норковой шубке и голубой вязаной шапочке с двумя помпонами, взяв
Булкина за руку и улыбнувшись, просто сказала:

— Привет Федя, я пришла выходить за тебя замуж. Станешь моим
проводником?

Сборник рассказов