тебе плевать. Естественно!
Ты стоишь как столб и не поёшь ни хрена!
Я всё отрепетировал, и пел как надо!
Почему ты не поёшь куплет?
Потому что Фрэнк в это время орёт мне в ухо!
А, значит, Фрэнк виноват?
Ну, тогда понятно!
Конечно.
Всё, хватит.
Закончили!
Фрэнк у него виноват.
Скотт Янг, писатель, отец Нила.
Может быть, они не согласятся со мной, но
мне кажется, что сегодня они гораздо
больше вкладывают в свою музыку,
чем 5, 10 лет назад.
И это ни в коей мере не
умаляет их былых заслуг.
Просто сейчас невооружённым глазом
видно то, как они стараются,
что они играют от всей души.
Мы очень эмоциональные,
восприимчивые ребята и, как я сказал,
мы не мальчики для битья.
Скорее когда Нил играет с другими музыкантами,
они для него как раз мальчики для битья.
С нами таких скандалов не бывает.
Основная цель того,
чем мы занимаемся в группе -
это наше коллективное самовыражение.
Ведь когда мы играем все вместе, это, надеюсь,
и есть коллективное самовыражение.
Я уверен, что вокруг полно музыкантов,
которые могут в два счёта нас уделать.
Но когда мы играем с Нилом,
происходит некий энергообмен,
который помогает нам играть лучше
и превосходить свои возможности.
Ральф -тихоня, но порой он
блещет чувством юмора.
Знаете, Ральф - он неприступный, как скала.
Мне нравится с ним играть.
Билли - это как будто центровой в группе,
потому что он держит чёткий ритм.
Но не только. Билли - он как бы и есть
звук группы. Это звук, это чувство.
Что очень важно в нашем деле.
А Пончо придаёт музыке силу,
он как мощный поток энергии, он - сила.
Он - неувядающий источник силы.
Когда он с нами, мы сильны. Без него бы мы...
Ну, все у нас на своём месте, и только
так мы добиваемся нашего звучания.
Мы должны быть как одно целое.
Трудно, конечно, описать это словами,
но мы-то сами понимаем, что происходит.
И я всегда стараюсь взять от всех по
максимуму на благо общего дела.
Потому что с возрастом все
мы поняли, как это важно.
Китт Виссмар, светотехник.
Здравствуйте и добро пожаловать
в Римский Амфитеатр во Франции.
Его фасад смотрит на реку Рона.
Это великолепный амфитеатр первого века
нашей эры, построенный с налётом
греческого стиля, примерно в век Августа.
Я работаю на Нила с 71-го года.
Впервые ездил с ним в тур в 76-м.
Лари Кэгг, гитарный техник.
И я ездил с ним во все турне,
которые только были.
И очень символично, что мы играем
на такой старой площадке.
Всё тут у нас чёрное. Это старый инструмент.
Я старый, Лошадь старая.
А аппаратура Нила -тем более старая.
1976 год. Англия.
...это продолжается уже 5 минут.
Может, мы выйдем и начнём?
Ральф заболел.
Да, чёрт возьми. Ральф не хочет
выходить на сцену. Не хочет играть.
Да?
Что, правда, не хочешь?
Публике понравится, вот увидишь.
Ну, а ты? А ты как думаешь?
Я так устал. Но я бы сыграл ещё.
Сам решай, Ральф.
Думаю, нам надо бы сыграть ещё.
Ты хочешь сыграть "Доморощенного", да?
Было бы здорово. Да, да.
Точно. Сыграем!
Да, я бы тоже её сыграл.
А ты хочешь сыграть "Доморощенного"?
А ты выйди и подай мне пиджак.
Не забудь, ясно?
"Девочку-ковбоя"?
"Доморощенного"?
А вот так надо курить шмаль.
1976 год. Лондон.
Верьте мне на слово.
Билли Тэлбот. Билли "Пистолет" Тэлбот,
дамы и господа. Прошу любить и жаловать.
Лучше бы это был Магнум, честное слово.
Лучше уж я курну, чем нажрусь.
А я и то, и другое.
Спасибо, Пончо, это то, что надо.
Порок, дамы и господа, - он здесь
во всех видах.
Мне это тоже нравится.
Добро пожаловать в мою комнату.
Привет. Привет.
Привет. Чёрт! Вы видели?
Ничего не работает.
Видите это?
Это от Пола и Линды Маккартни.
Правда?
Потому что мы хорошо поговорили
с ними и их детьми.
Это словно песня, которая зажигает
в твоей душе огонь!
Если совсем крышу сорвёт - можешь
выпрыгнуть из окна. Показать, как?
Привет, Ральф.
Привет, чувак, заходи.
Предупреждаю -у нас камера
Она включена. Что ты делаешь?
А ты не видел эту серию Робокопа?
Что это?
Робокоп.
Знаешь, что меня бесит больше