свою жизнь обучила сотни детей,
и для меня это было гораздо важнее,
чем иметь своих собственных.
Лучше классно сдохнуть,
чем классно кончить!
Разве эта нога не идеальна?!
Где вы видите варикозные вены?
Варикоз, целлюлит - все это
мужские изобретения!
Мой муж говорил мне: "Трахать тебя -
это все равно что подниматься
на Эверест без кислородной маски!"
Я показываю вам свои морщины.
Вот они все, одна за другой.
Я боялась состариться.
Я не боюсь умереть.
Я наслаждаюсь жизнью.
Заниматься любовью -
это восхитительно!
Все женщины - молоды!
Все женщины - красивы!
Всем женщинам - двадцать лет!
Женщина без мужчины -
как гном без своей мастерской,
кувырок без мины,
как словарь без бензина,
громоотвод без пудры!
Женщина без мужчины!
Это абажур без банщика,
палисандровое дерево без серьги,
объявление без половичка под дверью,
город без платьица!
Женщина без мужчины!
Это набедренная повязка
без пижамы,
летучая мышь без косынки,
помидор без старой калоши,
чистокровный жеребец без хомута.
Женщина без мужчины!
Я хочу кое-что сказать, хотя это
может быть и бесполезно, сёстры.
Нас в очередной раз обманули.
Коварно, как это им и присуще.
Мы были великодушны, гостеприимны,
вели себя по-матерински.
Мы говорили, спорили, пели,
показывали свои ритуалы,
пусть даже самые наивные,
без всякой сдержанности,
без женской озабоченности,
в абсурдной надежде дать понять
тем, кто не может понять
и не хочет понять, сколько
свободы, сколько подлинности,
сколько любви, сколько
жизни было у нас отнято.
Все это было бесполезно, сёстры.
Глаза этого мужчины,
что ходит среди нас
с обманчиво-уважительным лицом
и который говорит, что хочет
познакомиться, узнать лучше,
потому что, только узнав получше,
он может изменить
наши с ним отношения,
и из всех его лицемерных
оправданий это - самое гнусное!
глаза этого мужчины - это
глаза обычного самца,
которые преломляют всё, что видят,
в зеркале насмешки и издёвки.
Подлец всегда останется подлецом!
Мы, женщины, - только
предлог для того,
чтобы позволить в
очередной раз устроить
его бестиарий, его цирк, его
невротическое представление.
И мы в нем должны играть роли
паяцев, баядерок, марсианок,
устроить для него представление
из наших страстей,
наших страданий.
Этот мрачный, молчаливый,
опустошённый халиф
должен понять раз и навсегда,
что мы - не марсианки.
Мы хотим жить на Земле,
на этой Земле!
Но уже не для того, чтобы
служить ему удобрением,
как это происходит уже 4000 лет.
Он не понимает нас и не желает понять.
И в этом - его смертельная ошибка.
Потому что, запертые
в темноте его гарема
или изолированные в
наших несчастных гетто,
мы имели время, чтобы шпионить,
наблюдать за нашим тюремщиком,
за нашим "хозяином"!
Мы познали тебя, и знаем о тебе всё!
Это ты - паяц, ты - марсианин!
Сёстры, смотрите,
смотрите, как он прячется!
Ты больше не можешь спрятаться,
не можешь принять этот
безразличный вид.
Хочешь, чтобы я сказал это при всех?
Это ты, в поезде...
Сёстры, посмотрите на него!
Вот он...
во всей своей красе!
Да пошли вы к дьяволу!
Сёстры, внимание!
Мужчина, самец, крутится среди нас,
слушает наши разговоры,
крадёт наши слова,
запоминает наши речи, чтобы
передать их искажёнными.
Он шпионит.
Мы должны остановить его.
Ищите его, задержите его,
выкиньте его отсюда.
Извините...
Вот он!!! Это он!
Вон отсюда! Вон отсюда!
Вон отсюда! Вон отсюда!
Извините, я не понимаю, что...
Вон отсюда! Вон отсюда!
Вон отсюда! Вон отсюда!
Я тут оказался случайно...
Дайте же мне сказать...
- Синьор!
- Да в конце концов...
Идите за мной.
Вон отсюда! Вон отсюда!
Вон отсюда! Вон отсюда!
Вон отсюда!
Ну и манеры! Вы - безумны!
Не знал я, что здесь
будет какой-то съезд.
Да не интересны мне эти ваши
"проблемы", я здесь случайно!
Я в это не лезу!
Ну, чего ты на меня так уставилась?
Зачем ты меня сюда