Заставил плакать
старших, хотя голос сам себе придумал.
Это ты - солдат из песни.
Ох, конца нет этой свадьбе - надоело.
Я тебе обещал оба глаза выколоть,
помнишь? Вот тебе!
Куда пропала свадьба?
Неужто тетя ушла?
Слава Богу, свадьба здесь!
Из колодца берут воду. Не для него,
не для этого... для нее, для тети!
Чтобы поливала улицу, чтобы была здорова.
Чтобы она была здорова...
Чего смотришь? Я тебе
оба глаза выколол.
Тетя?.. Да, тетя... белоликая...
Бабка однажды все же сожгла дом.
С ним сгорела вся родня,
а вместе с ней и моя белоликая тетя.
Деда...деда, скажи что-нибудь.
Деда!
Тетенька моя, красивая моя... Сгорела.
Тетя...
Деда!
Деда, скажи что-нибудь...
Что хочешь, то и скажи.
Тетя, это ты? Когда пришла? Будешь
ложиться? Ладно, спокойной ночи.
Сгорел дом, а в нем все семейство
черными углями стали.
Один только Моне остался.
Бедный сиротка малый,
малый сиротка несчастный.
Один одинешенек едет
в Софию, город великий,
ботинки купить себе хочет. Ботинки
черные лаковые... лаковые да красивые.
Кто желает, возьмите слова песни.
Там дальше рассказано про сироту.
Возьмите, возьмите!
Дивное диво случилось
в Софии, том граде великом.
Там все поют и ликуют,
красиво все разодеты.
И гром там стоит, и пенье:
война ведь новая будет,
война с колокольным звоном,
а купола золотые.
Саблю генерал вынимает
и войско свое пытает:
-Желаете с ворогом биться?
- Желаем, как не желаем!
Он саблю опять вынимает:
"Желаете с ворогом биться?"
Желаем, как не желаем!
Моне радостно стало - и он на войну
уходит в черных ботинках лаковых...
лаковых да красивых.
Спешит он в село вернуться,
деду рассказывать будет,
как дивное диво случилось
в Софии, граде великом.
Знаешь, какая война была!
Как начали стрелять...
A солдаты в Софии кричат:
"...аем, ...аем, ...аем".
А какая там церковь, деда,
золотая...здорово!
Смотри... а? Там был ботинок с целый дом,
и другие, маленькие, как для мыши.
Там на фаэтонах ездят, а одни
такие с голыми спинами...
а эти подают им руки и они прыгают.
Видно, пока я был в Софии, дед помер.
Он молчал и лежал с открытыми глазами.
Он давно лежал и молчал.
Да я никуда и не ездил.
И про Софию, и про войну - это была песня,
которую я придумал, чтобы он ожил
и лишь бы что-нибудь сказал.
Что хочет, то бы и сказал.
Прошло, должно быть, сто лет,
потому что дед стал маленький,
да так, что стал с меня
ростом. И все молчал.
Я понял, что его надо хоронить,
тем более, что сегодня воскресенье.
Смотри-ка, бабка жива!
Небось, пришла украсть деда.
Баба!
Баба!
Баба!
На похороны пошли только я и коза.
Все село было на свадьбе.
Так оно и лучше.
Перед людьми стыдно, что дед
стал такой маленький.
Тетя, это ты?
Дед помер, вот что.
Возьми за помин души.
Был я и в Софии, был и на войне,
но... жалко, что дед помер.
Да он уж сто лет был такой.
Тетя, я тебе сказать хочу...
Тетя, вернись! Тетя.
Как той Витоши да выше нет,
выше горы нету.
Как того да Искыра да глубже нет,
да глубже реки нету.
Как да той Софии шире нет,
да шире града нету.
Как да наших мест да краше нет,
да краше края нету,
Как да наших мест да краше нет,
да краше края нету!
Нету... Но нету и тети, и деда нету.
Я буду ждать их здесь, пока
не состарюсь... пока не состарюсь.
Вот так: услышишь песню -
и воспоминания начинают
приходить и уходить,
уходить и приходить. Воспоминания
детства - это чудесная армия,
всегда готовая придти на помощь,
когда тебе что-то угрожает...