внутренним смехом.
Неправду вы говорите,
вовсе вы не устали.
У вас какие-то неприятности?
Ну-ка, дайте ваш билетик.
- У вас всё хорошо кончится.
- Откуда вы знаете?
У вас счастливый билетик.
Вы его спрячьте.
- Обязательно.
- Вам удача будет.
Спасибо, если так.
Следующая остановка - Буревестник.
Завтра отосплюсь.
Выходная.
А вечером в кино пойду.
- Вы смотрели фильм "Девчата"?
- Нет.
У нас с завтрашнего дня
опять в "Буревестнике" идет.
Нет, не видел.
Вагон в парк.
С чего это он?
Ну, до свидания, Катя.
Мужчине первому
не полагается по этикету.
Черт с ним, с этикетом.
Хорошая вы девушка.
Вдруг заметили.
Хорошая.
До свидания.
- Счастливо вам.
- Спасибо, попробую.
Хорошо, что у вас есть такой
человек, как я, а то бы погибли.
Мама, нам повезло.
Три книжки "Красное и черное".
- Сережка, давай подарю одну.
- Подари.
Он классику только в кино смотрит.
Это короче и идейно, всё ясно.
Современный, как Молодежное кафе.
Моя сестра ходит в Молодежное кафе?
- А вы куда ходите?
- В Планетарий.
Так ты в Планетарий собрался.
Что там сегодня показывают?
Тайна Тунгусского метеорита.
Самая большая тайна -
это твоя знакомая.
Что ты пристала к человеку?
Он спешит, ему некогда.
Я понимаю, некогда.
Занятые молодые люди.
Они сейчас сложный вопрос
решают, где им поселиться.
- Да?
- Да.
Я думаю, если ты мне сказал,
из этого не делается секрета.
Вера, это не твое дело.
Конечно, не мое, не твое.
Молчишь, деликатничаешь, да?
- Вам свободнее будет.
- Нам и так не тесно.
Ты хотя бы ее привел сюда,
показал, познакомил.
- Я познакомлю.
- Было бы с кем.
Ладно, кончай.
Книги - это хорошо,
когда нет лишних.
- "Вопросы терапии".
- Верка, это подожди...
Хорошо. А "Аналитическая
геометрия", 1936 год издания?
Может, это можно выбросить?
Мне бы не хотелось,
это папины книги.
- Растяпа.
- Я нечаянно.
Полуночник.
Смотрите, что это?
Какие-то документы.
Документы.
Мама.
- По-моему, это...
- Что?
- Где вы их нашли?
- Они здесь лежали.
Где, вот здесь?
Господи, каким же образом?
На октябрь месяц 41-го года.
Это почти археологическая находка,
можно в "Вечерку" сообщить.
Рабочая.
Рабочая - это моя, нам
в госпитале рабочие давали.
А детская - это моя?
Сережкина.
Тебя тогда еще не было.
Господи, дуреха,
как я могла их сюда сунуть?
Смотрите, ребята.
Это же полные 2 декады,
это сколько хлеба.
Давайте справим их 20-летний
юбилей. Многоуважаемые карточки...
Ничего смешного.
Нам предстояло прожить без них
с Сережей больше чем полмесяца.
Сейчас это трудно объяснить
и трудно понять.
- И как же вы тогда прожили?
- Так...
На картошке.
Ночью мне надо было
идти в госпиталь на дежурство,
а днем я поехала
за город нарыть картошки.
Меня тогда солдаты подвезли.
Это под Сходню.
Они окопы роют, а я картошку.
Никакого страха
у меня тогда не было,
кроме того, что мы
с Сережкой карточки потеряли.
Это уже потом
я напугалась вдоволь.
Солдаты куда-то ушли.
Вечер.
Я копаю картошку.
Холод страшный, грязь.
И реву, реву при этом,
не переставая.
Потом обратно пошла.
Иду и не знаю, где немцы.
Может, они уже впереди меня?
А мешок тяжелый, мокрый.
И бросить его нельзя.
Дома же Сережка голодный,
и кормить его совершенно нечем.
Пришла в Москву.
Москва темная.
На улицах пусто, холодно.
Патруль ходит.
Переулок наш
перегорожен мешками с песком.
И одни только амбразурки торчат.
Я Сережку накормила,
и бегом в госпиталь.
А ночью без меня приходил отец.
Прямо с передовой, на два часа.
Он даже не стал тебя будить.
Поцеловал и ушел.
А меня?
- А тебя тогда еще не было.
- Почему?
Не было, и всё.
Еще раз я видела отца
зимой 43-го.
Он после госпиталя
месяц жил дома.
Черт.
Что такое?
Галстук никак не завязывается.
Задушишь.
Нагулял шею.
Посадить бы тебя на 40 грамм крупы.
- Зачем тебе такая шея?
- Для галстука.
Я пошел, мама.
Ольга Михайловна.
Ты вернешься не очень поздно?
Не поздно.
Я пошел.
Коленька, иди домой,
а то очень поздно.
Я тоже пошел.
До