- Да, долго не протянуло.
Все стало страшно шуметь.
Попрошу Саида, пусть взглянет.
Саид!
Саид!
Лучше останься внутри.
- Да я в порядке.
Я не могу работать в этой одежде.
- Идиот!
- Иди к черту.
Все.
Все работает.
- Что ты хочешь?
- С тобой что-то происходит.
- Вчера ты был другой.
- Со мной все в порядке.
Почему ты такой странный?
Со мной ничего не случилось, это правда.
Саид!
Саид, часы, я так сожалею.
Саид.
Не страшно.
Нет, это проблема.
Что ты собираешься делать?
- Я отремонтирую их.
- Оставь как есть, не надо.
Абу-Салим!
Ты видел Саида?
- А, это ты.
Думал, избавился от тебя.
Что это за машина, костюм?
- Ты видел его?
- Он ушел с клиенткой.
- Что?
- Со своей любимой клиенткой.
Суха, дочь Абу-Асама.
Они вмиг все отремонтируют.
И мне так станет легче.
- Ты?
- Суха…
Продолжай.
Это не столь важно.
Подожди, магазин здесь.
Ты выглядишь удрученным.
- Удрученным?
- Да.
Ты меня ещё не видела удрученным.
12,5 шекелей.
Извините, а что это там за кассета?
Речь «шахида»?
- Да.
Есть даже про осведомителей.
Что?
Их исповеди перед расстрелом.
Пойдем.
Ты продаешь или сдаешь их в аренду?
- И то и другое.
Сколько?
При покупке – 15 шекелей.
В аренду по 3 шекеля.
Благодарю, пойдем?
А цены на весь товар едины?
По правде, за кассеты
с осведомителями можно просить больше.
Они более популярны.
Но тогда придется возиться с кассой.
Бай.
Вы забыли часы.
Ты считаешь это нормальным,
то что они продают?
- А здесь есть что-то нормальное?
- Мне это все противно.
Миллионы борются за существование,
Наблюс стал тюрьмою.
Что я здесь делаю, тут столько дерьма.
Мой отец был осведомителем.
Его казнили.
Мне было 10 лет.
- Я сожалею.
- Я не даю этому себя задавить.
И как ты это воспринимаешь?
Легко…
Не так ужасно, как слышится.
Поговорим об этом?
О чем?
Почему?
Это прекратит все, что происходит?
Я забуду кем был мой отец?
Все знают об этом.
- Я не знала.
- Ну конечно.
Ты живешь в ином мире, дочь Абу-Асама,
дорогой район.
Почему ты так говоришь?
Говоришь ради тех, кого жалеешь?
Немного придать жизни фиглярства?
- Видели Саида?
- Ещё один в костюме.
- Нет, нет и нет.
- Где Саид?
Где?
Он пошел на восток.
- К могиле отца.
- Постой.
Зачем ты это делаешь? Скажи мне?
Нет равенства при жизни,
лишь после смерти.
Ты готов умереть или
убить ради равенства,
можно найти путь к нему при жизни.
- С твоими правами человека?
- Почему бы и нет?
Тогда у израильтян не будет
причин нас убивать.
Не будь наивной. Без борьбы
не придти к свободе.
Пока что, кто-то должен
пожертвовать собой.
Это не жертвы, это месть.
Если ты тоже убиваешь,
то нет разницы
между тираном и жертвой.
Будь у нас ВВС,
нам бы не потребовались «шахиды»,
вот и вся разница
Разница в том,
что у Израиля сильная армия.
В смерти же мы ровня.
Рай ждет нас.
- Да нет никакого рая.
- Он в твоей голове.
- И ты не совсем нужен Аллаху.
Да простит тебя Аллах.
Не будь ты дочерью…
Я предпочитаю мечтать о рае,
нежели жить в аду.
С такой жизнью мы уже и так мертвы.
Я выбираю смерть,
так как альтернатива ещё хуже.
А что же с нами?
Кто остается?
Ты думаешь мы выигрываем?
Пойми наконец, все это уничтожает и нас.
Ты даешь Израилю,
оправдание продолжать.
- А ты думаешь без причин они прекратят?
- Да.
Мы должны что-то изменить.
- Моральная война.
- Не смотря на то, что у Израиля нет морали?
- Израиль никогда…
- Осторожно.
Святые в небесах!
Сукины дети.
Саид!
Саид!
Саид.
Велик Аллах.
Велик Аллах.
Тише.
Тише.
Какой я был дурак.
Мы должны найти Джамаля, вставай.
Вставай!
- Уходим.
- Я пойду завтра.
- Прекрати.
- Что ты здесь делаешь?
Тихо.
- Оставь меня и уходи.
- Я не уйду без тебя.
- Вставай.
- Пожалуйста, прекрати все это.
- Вставай.
- Пожалуйста, прекрати …
Хватит!
- Уходи.
- Саид!
Саид!
Саид!
Саид!
Перестань.
Перестань!
Хватит уже!
Все ещё болит?
Нет.
И что сейчас?
Смотри,
все зависит от тебя.
Что ты говоришь?
Преграда устранена.
Если хочешь, можешь