здесь. Это мои друзья.
Мне хорошо с ними.
Вы слышали, что сказала
фрёкен Сёдерберг?
Она остается здесь. А вы - нет.
Не будете ли вы так любезны
покинуть наш дом?
У нас слишком много общего, сами
видите. Поэтому она и вернулась.
Алфа-то вы знаете.
Старина Алф!
Он теперь в полном порядке.
Видели бы вы его
тачку под домом!
А вот здесь - Линнеа,
слышишь. Вот она.
- Привет, Линнеа!
- Привет, Альф.
Слушай, сегодня я не хочу никакого
шума, потому что буду спать.
Линнеа, как ты можешь
так думать обо мне!
А знаешь, что мы будем делать завтра?
Отправимся на прогулку вчетвером.
Поедем в Салтшебаден и там пообедаем.
Что скажешь на это?
Здорово, да?
Биргитточка что-то все молчит.
Поздоровалась и только.
В последнее время
она стала молчуньей.
Может, она чем-то расстроена?
А вдруг, Петер, у нее
любовная печаль?
Нам ведь было
так здорово вместе.
Ну, же, засмейся. Засмейся.
Покажи зубки.
Вот здесь на руке у меня шрам. Это
память о тебе, Альф. Припоминаешь?
По-моему, она не похожа на себя.
Радикально не похожа.
Слышишь, Петер?
Ну, об этом вы уж побеседуйте
наедине. А я пойду в койку.
Боишься меня?
Из всех самых мерзких, трусливых и
подлых людей, что я помню, ты - первый.
Интересное начало для того,
чем мы сейчас займемся.
А думаешь, мы чем-то займемся?
Послушай, я все прикидывал:
такие, как ты, получают от
этого удовольствие, да?
Смотря с кем.
- Ну, я же тебе нравлюсь.
- Я сказала - нет.
Может быть, не как человек,
а как-то по-другому.
- По-другому - и того меньше.
- Не наглей.
Я такая, какой ты меня сделал.
Это ты где-то вычитала.
Я знаю, как зовут таких, как ты.
А я знаю, что надо делать
с такими, как ты.
Иди сюда.
- Ну, иди же.
- Нет.
- Иди.
- Не трогай меня.
А ты кричи.
Не трогай, не трогай меня!
Биргитта! Биргитта!
Что случилось?
Что он с тобой сделал?
Как он это сделал?
Сигаретой, идиот.
Ну, не расстраивайся.
Он больше не придет
сюда, правда.
Он больше не прикоснется
к тебе. Я тебе обещаю.
Обещаю.
Никогда не прикоснется к тебе.
- Петер...
- Что?
Что же мы делаем?
Не думай об этом.
- Не думай.
- Я больше не хочу.
Никогда, Петер,
пожалуйста. Петер...
Обещаю тебе, обещаю...
Не хочу больше... не хочу
выносить эту боль!!
А мне совсем и не больно...
это не опасно...
Томас...
Томас...
Конечно, милая моя.
Конечно, я испытываю к тебе
огромную нежность.
Я не хотела...
Биргитта! Биргитта!
Биргитта!
Я вернулся.
Я подумал, что... мы
могли начать сначала.
Если ты хочешь... надо попробовать,
и если ты желаешь...
Будет лучше, если я
скажу, что не хочу.
Понимаю.
- Тебе холодно?
- Нет. Софи, ты...
Снимай-ка все это, я приготовлю
тебе горячую ванну.
- Похоже, ты болен.
- Ты...
Нет, не надо, Томас.
Я уже почти свыклась
с мыслью, что тебя нет.
Нужно время...
Нет! Давай сорок шестую.
Она должна быть здесь!
Всем спасибо. Очень
любезно с вашей стороны.
- Вы устали, детки?
- Да нет, не особо.
Пойдешь с нами перекусить?
Нет, завтра надо быть красивой,
так что пойду домой и лягу спать.
Что это?
Пелле в студии звукозаписи
сводит фонограмму.
Какой ужасный звук!
Какая она таинственная ночью,
студия звукозаписи.
Как дом с привидениями.
Тебя проводить?
Да нет, спасибо,
сама доберусь. Пока!
Пока.
- Со светом еще не закончил?
- Закончил.
- Потом возьмем такси?
- Да.
- Послушай, Мартин.
- Что?
Слышал, что Томас
вернулся к Софи?
А ты знаешь, что Биргитта
Каролина покончила с собой?
Вот как! Ничего об этом не знал.
Такие дела. Такая вот история.
Может, из этого получится
какое-нибудь кино?
Картина об убийстве,
которое и есть ад.
- А почему с такой иронией?
- А чего ты такой серьезный?
Я думал над словами Паула,
что "жизнь являет собой страшную,
но сладострастную дугу
от колыбели до могилы".
Возможно, это касается
всех нас без исключения.
Добрый вечер, Мартин.
Добрый вечер, Паул.
Я вижу, и наш зубоскал здесь.
Да, но сейчас он слегка
не в своей тарелке.
А что это за злорадный
смех во тьме?
Ну, у этого есть