все остальные, если вы
отошлете нас обратно в Фелдкирх.
Англичане, французы,
даже американцы хотят отдать
нас в лапы Сталина и его палачей.
Это ложь.
Я дам вам охранную грамоту.
Простите, отец мой, большевики
подотрут этой бумажкой задницу!
Они этим отличаются.
Ваши слова оскорбительны, генерал.
А вы думаете,
что пятьсот гниющих трупов у вашей
границы будут менее оскорбительными?!
Такая жестокость невозможна!
Я уверен!
Если бы я был в этом уверен,
нас бы здесь не было.
Все эти люди - католики,
дети вашей церкви!
А ублюдки, которым
вы хотите нас отдать,
не верят в бога!
Они презирают все,
что господь учит нас любить.
Рассказать вам, как подонки из
Красной армии насиловали монашек?
Прямо на алтарях наших церквей?
Или как они вырывали
языки священникам,
чтобы заставить их замолчать?!
Вьi смеете поучать меня?
Думаете, я не знаю,
что творили ваши украинцы?!
Именно они уничтожали
евреев в Варшавском гетто!
Они посылали евреев в
крематории Освенцима!
- Вот что творили ваши солдаты!
- Нет, это не мои!
Мои солдаты в этом не участвовали!
Вы хотите, чтобы этот ужас
продолжался и здесь,
так же, как в других местах?!
Головы убийц похожи на фрукты.
Только когда их срезают- видно,
какие гнилые они внутри!
Я смотрю, что вы уже с утра в
приподнятом настроении. Все в порядке?
Они не хотят уходить!
Вас это удивляет? Я бы на их
месте тоже не покинул это место.
Может, вы нас познакомите?
Доктор Жозеф Хооп,
премьер-министр нашего правительства.
Генерал...
Смысловский.
Доктор Хооп.
Смысловский - это русская фамилия?
Нет, месье, финская. Но для
русских это одно и то же.
Надеюсь, вы не сочтете
меня невежливым,
если вы уединимся на пару минут?
Тогда я закончу завтрак.
Я в вашем распоряжении, господа.
Итак?
У них пятьсот вооруженных,
обученных солдат.
Это угроза нашей безопасности.
Они могут за день
захватить всю страну.
Вот именно.
Если они это сделают-
союзники уничтожат их
и превратят нашу страну в руины.
- И это верно.
- Ну...
Если вы согласитесь,
я предлагаю связаться с американцами
или французами через Швейцарию
и предоставить им решение проблемы.
А мы... просто умоем руки.
У нас нет выбора.
Мы не имеем права интернировать их.
А скоро у нас выборы.
Вы не забыли, Жозеф?
Кроме того, нет никаких доказательств
того, что их расстреляют.
Я надеюсь, Антон, что вы
окажете им полное содействие.
Отлично, я встречусь
с Его высочеством.
Нет необходимости, Антон.
Его высочество уже принял решение.
Сидите, сидите, господа.
Знакомьтесь, доктор Хооп,
премьер-министр Лихтенштейна.
Моя жена, графиня Ирина.
Я знаю, что вы полька, мадам.
Ваша страна сильно пострадала.
Спасибо, месье.
Я прошу извинения, но у моих
старших офицеров варварские фамилии.
Полагаю, что вы понимаете,
генерал, что мы в Лихтенштейне
оказались в неловкой ситуации.
Нам угрожает множество опасностей.
Генерал...
Вы можете дать слово чести, что ни вы,
ни ваши люди не предпримете
никаких действий,
которые союзники могут расценить
как военное преступление?
Да, месье.
Слово чести.
Благодарю, генерал.
Если вы согласитесь объявить
себя военнопленными
согласно статье Женевской
конвенции об их статусе,
наш князь, Франц-Иосиф,
готов предоставить вам и вашим
людям политическое убежище.
При некоторых условиях.
Эти люди пришли к нам без приглашения.
Но своей волей наш возлюбленный князь
предоставил им статус политических
беженцев на определенное время.
Скоро эти несчастные люди
вернутся на свою родину.
Вплоть до окончания войны
мы должны разделить наш
хлеб и кров с этими людьми.
В благодарность за это они будут
трудиться на ваших фермах и полях.
Возлюбленные братья мои,
прошу вас понять.
Никаких провокаций.
И никакого панибратства.
Будьте терпимы.
И никаких взаимоотношений
с этими мужчинами
и женщинами на нашей земле.
Это последние
часы нашей воинской службы.
Отныне мы гражданские лица. Мы должны
стать похожими на гражданских.
Люди разойдутся по всей
стране, чтобы