Да, да...
Пятнадцатое апреля 1830 года...
Показания Перрины Дорэн,
показания Симоны Менар,
показания Этьена Вальмона.
Третье мая 1830 года...
Двадцать четвёртое июня 1830 года...
Проститутка из квартала Тампль...
Что ты здесь делаешь?
Отвечай.
- Что ты здесь вынюхиваешь?
- Я веду расследование.
- Расследование? Чего?
- Убийства Видока.
- Ты?
- Да. Я его биограф.
Его официальный биограф!
Хватит! Пошёл отсюда, парень.
Тебе здесь делать нечего!
Вы считаете, что можете как-то повлиять
на события своей газетенкой?
У истины грязное рыло.
Что я могу поделать?
- Почему Вы не вызываете полицию?
- Я жду своего часа.
Скоро я узнаю имя того, кто всё это затеял...
Того, кто стоял за этими развратниками...
Ах, тебя это удивляет?
Смерть Видока застигла меня врасплох.
Иначе, я бы уже знал об этом.
- Видок и я, мы шли по одному следу.
- Какому следу?
- Стеклодувный цех, конечно.
- Стеклодувный цех?
- Да.
- Какая здесь связь с молнией?
- С убийствами. С девственницами?
- ...Профессиональная тайна.
Я был там, когда убили Видока.
Вот почему я опубликовал эту новость
раньше других...
Фруассар, самый быстрый
писака Парижа...
Вы что, с ума сошли? Это - не шутки.
Речь идёт об убийствах!
Ну как, порядок?
Разумеется. Вот учу молодого человека
работе журналиста.
Сейчас не время, Фруассар.
Готовится такое, где ты будешь нужен, пошли!
Ладно-ладно. Иду.
Я скажу вам, почему вы
не вызвали полицию.
Потому что у вас нет ничего серьёзного,
одни слухи.
Факты.
- Нагромождение сплетен.
- У меня есть свидетели.
- Пьянь! Алкоголики!
- У меня есть первоклассный свидетель.
- Кто?
- Я сам.
Я уйду в монастырь,
если там не готовится групповушка...
Я вам не верю!
Если не веришь, спроси об этом у
Марины Лаффитт...
- Марины Лаффитт?
- Жены доктора.
- Где она? Где я могу её найти?
- О, не ищи, старина.
Теперь она уже не сможет тебе
ничего сказать.
- Что?... Она умерла?...
- Почти.
Опиум...
Опиум, малыш.
Она наркоманка...
После смерти своего мужа, она не
выпускает изо рта трубку с опиумом...
- Не ищи, говорю тебе. Это тебе не по плечу.
- Вы что, все сговорились?
- Итак?
- Ничего.
- Вы не нашли стеклодува?
- Нет, мсье.
Честное слово, они ничего не знают.
Или, очень боятся...
Я говорил с Полиньяком.
Карл Десятый издаёт завтра четыре указа.
Он запрещает свободу слова
и распускает Палату Депутатов...
- Чёрт!...
- Вот именно.
- Чего нам теперь ждать?
- Восстания.
Люди выйдут на улицы.
С тем оружием, которое у нас есть,
нам остаётся только запереться
в наших жилищах...
...и ждать подкреплений.
Отпустите их.
Чёрт с ним, с этим свидетелем.
- Здесь мы больше ничего не узнаем.
- А прочёсывание квартала Тампль?
- Операции по наблюдению?
- Прекращаем.
Завтра нам будет, чем заняться.
- Одно замечание, мсье...
- Что?
Дети, работающие в стеклодувне
говорили нам о странном явлении.
...Явлении, которое происходило
неоднократно и...
Ну, что там?
Они говорили о каком-то чудовище, которое
бродит по стеклодувному цеху как призрак!
Чудовище, у которого,
якобы, вместо лица - зеркало.
- Вам это о чем-то говорит?
- Едва ли. Народное поверье.
Призрак или что-то в этом роде.
Когда здесь совершается преступление,
его приписывают этому чудовищу.
Чистой воды суеверие.
- У Вас всё?
- Я подумал...
Вероятно, мы с самого начала
пошли не в том направлении, мсье...
Может быть, это чудовище причастно
к убийствам...
И связано ... с Видоком?
У Вас с головой все в порядке?
Вам уже мерещатся приведения?
Идите проспитесь, мсье Тозе.
- Вы не хотите, чтобы я пошёл по этому следу?
- Идите спать.
Через несколько часов Вы будете
иметь дело уже не с призраками!
Марина Лаффитт?
Марина Лаффитт?
- Вы - Марина Лаффитт?
- Чего тебе надо?
У меня нет времени на любезности, мадам.
Я журналист.
- Веду расследование убийства Видока.
- Видока убили...
- Почему Вы смеётесь?
- Потому что это из-за меня.
- Почему, из-за Вас?
- Ты не понимаешь?
Ты не понимаешь, что это я толкнула
его в лапы