возвыситься.
Нам придётся, увы, отрезать язык Цицерону, выколоть
глаза Копернику и побить камнями Шекспира.
Вот моя система.
Я предлагаю рай.
Вздор!
Что вы сказали?
Я это не о Шигалёве, разумеется, и не
о его поистине гениальных идеях,
а обо всей этой глупой болтовне. Я пришёл
сюда не для рассуждений.
Очень жаль.
Вы хотите, чтобы я разъяснил вам
устройство нашей организации?
Да!
Для этого я должен быть уверен в вас, как в самом
себе. Прошу вас прямо ответить на один вопрос.
Вопрос очень простой.
Если кто-то из вас узнает о замышляемом
политическом убийстве, он пойдёт доносить?
Донесёте вы или нет?
- Ты!
- Разумеется, не донесу.
- Ты!
- Нет. Ни за что!
- Ты!
- Нет.
- Ты!
- Нет.
- Ты!
- Нет.
А ты, Виргинский?
Нет! Ни в коем случае! Я никогда
не был агентом тайной полиции.
Шатов, ты куда? Это же
для тебя не выгодно!
Проверка пригодилась.
Думаешь, он донесёт?
Вы тоже уходите? Вы же не ответили!
Не вижу надобности.
Но мы себя компрометировали, а вы нет!
А мне какое дело?
- Николай!
- Отстань!
- Мне необходимо с тобой поговорить!
- Мне нет необходимости.
Пётр тоже не ответил на вопрос.
Он только его задавал.
Николай! Николай! Ты мне нужен!
Нет, тебе нужен Шатов. Тебе нужна его
кровь. Тебе удалось навести на него подозрения.
Ловко ты его выгнал. Теперь
все станут его остерегаться.
Это твоя идея -убить его!
Посмотри на меня получше! Я не ваш
человек! Оставь меня в покое!
Помиримся! Николай, я завтраже приведу
ктебе Лизу. Хочешь? Я не трону Шатова. Хочешь?
Такты намеревался его убить?
Послушай. Мы поднимем Россию.
С этими дураками?
Мы провозгласим разрушение, вызовем
беспорядки, пустим пожары.
Начнётся смута! Раскачка такая пойдёт,
какой ещё мир не видал!
Густой туман опустится на Русь.
Заплачет земля по старым богам.
У тебя лихорадка, ты бредишь. Или это коньяк.
Нет! Я трезв! Мы убьём стремление к собственности.
Русский Бог уже спасовал перед горькой.
Мы будем потворствовать пьянству и
ввергнем народ в пучину распутства.
С желаниями покончено! Лишь немного
свежей крови время от времени.
Ты всего лишь политик. Думаешь только
о себе и о своей власти. Ты не социалист.
Да, я мошенник. Мошенник. Но ты не можешь
уйти накануне грядущих событий!
Ты знаешь, что мы уже очень сильны?
Нет, вы не сильны. С вами никого нет.
Есть. Послушай. Во-первых, разбойники.
И многие другие, кто этого не знает. Учитель, смею -
щийся над Богом перед своими учениками,- уже наш.
Все, кто чего-то боится,- наши. Прокурор,
оправдывающий преступников из страха
показаться недостаточно либеральным,- наш.
Даже литераторы, журналисты, не зная того.
Преступление - не аномалия. Оно уже почти
стало долгом, благородным протестом.
Чего ты от меня хочешь?
Что ты в меня вцепился?
Потому что ты красавец. Я люблю красоту.
Я люблю идолов, аты мой идол. Без тебя я нуль.
Я не хочу нести этот крест.
Но ты вождь, ты солнце, ты тот, кого ждут.
Я пустил слух: он здесь, он идёт,
это он, он - новая истина.
И рухнет старый балаган. Мы
построим стальное здание.
Как я и говорил, ты совершенно пьян.
Безумная пусть тебя не смущает, завтра с
ней может быть покончено, даже без денег.
Послушай. Я приведу к тебе Лизу. Она
бросится в твои объятия, я уверен.
Николай!
Ты нужен мне. Без тебя я никто.
Колумб без Америки.
Николай! Николай! Дай мне ответзавтра!
Самое позднее - послезавтра! Дай ответ!
Ваше превосходительство.
Что это? Прокламация? Где взяли?
Она с небаупала? За дурака меня держите?
Топор? Почему топор?
Я приду. Скажите ему, что я приду.
Что за манеры! Не трогайте
конфеты! Где вы находитесь?
Прокламации? Я их видел, с топором
наверху. Их всюду можно найти.
Что?
Да, я их видел у моего отца.
У вашего отца?
Ему приятельница присылает из-за границы.
Но ведь ещё слишком рано!
Нет, не рано, коль вы боитесь.
Рушить церкви! Вы понимаете? Это ещё рано.
Так вы полагаете, что рушить церкви и идти
на Петербург - это лишь вопрос времени?
Какой же вы после этого чиновник?
Но это же