была счастлива?
Не хочешь, чтобы я прекрасно
выглядела и хорошо питалась?
Почему ты всегда меня обвиняешь?
Я не обвиняю тебя.
Я не сказала ни слова.
Да. Таким как ты не нужны слова.
Что же нам делать?
Я не знаю, что делать.
Спектакль придется отменить.
Здесь никого нет.
Здесь есть ты.
Ты похорошела, Сюзи.
Спасибо, Данте.
Моя мама была черноволосой,
как и ты.
У тебя красивый голос.
-Я мог бы тебе помочь.
-Мне не нужна твоя помощь.
Почему ты меня отвергаешь?
Что ты находишь в мужчинах,
у которых нет ни гроша?
Мне нравятся девушки с характером.
Ты далеко пойдешь.
Потому что ты, как и я, боец.
Мы понимаем друг друга.
Чтобы пробить себе дорогу
в этой жизни, надо сражаться.
Сражаться не на жизнь, а на смерть.
Если сражаешься не на жизнь,
а на смерть.
Надо знать наверняка,
что бог на твоей стороне, иначе...
Иначе что?
Иначе станешь просто убийцей.
Позволь сказать тебе
кое-что об убийцах.
Христа убили евреи. Евреи.
Эта безумная война, причина
которой - заговор наших банкиров.
Лишает меня публики. Я как дурак
пою перед пустым залом.
Ты думаешь, что лучше меня? Да?
Считаешь, что я - плебей, деревен-
щина, а ты особая, избранная?
Позволь напомнить тебе.
Никто не знает, кто ты.
Никто не должен знать,
но ты забываешь...
-Забываешь, что я знаю и я могу...
-Вот именно, синьор Доминио.
Никто не должен знать и никто
не должен об этом рассказывать.
В любом случае я пришел сказать,
что спектаклей больше не будет.
Театр закрывается?
Да. Половина населения Парижа
уже покинула город.
Но в моем контракте...
Не утруждай себя, Данте,
мне нечем тебе заплатить.
И должен предупредить тебя.
Если Италия выступит вместе
с Германией против Франции.
Боюсь, твое положение итальянца
в Париже станет незавидным.
Ты мне угрожаешь?
Угрожаю? Я? Данте, немцы уже
на севере Франции.
И вот-вот будут в Париже,
а моя фамилия Перльман.
Дева Мария, что у меня
есть кроме голоса.
Голоса, которым ты наделила меня?
Я - никто, если не могу петь.
Дева Мария, ради Италии,
ради музыки.
Прошу тебя, даруй победу немцам.
Алло.
Давайте, давайте! Музыка!
Надо признать,
эти цыгане хорошо играют.
Да, но в их игре нет сдержанности,
нет утонченности чувства.
Скажите, Данте, вы споете
для нас сегодня?
Но...
В прошлом году он пел для нас.
Но возможно теперь он считает,
что это ниже его достоинства.
После такого большого успеха.
Он был солистом в театре Перльмана.
Ну, крошка Сюзи.
Наконец ты нашла свое настоящее
место - среди животных.
А ты - свое.
Так вы знакомы
с этой девочкой, Данте?
Она была одним
из диковинных созданий.
Взятых в труппу Перльманом.
Она одна из них?
Хотя она очень дружна с цыганами,
сама она не цыганка.
Нет? А кто же она? Кто?
Еврейка.
Столько кинокамер. Столько мундиров.
Куда не посмотришь, везде объективы.
От них никуда не спрячешься.
Тебе нужно что-нибудь, Сюзи?
Мясо? Масло?
-Лола, зачем ты хотела меня видеть?
-Сюзи, я скучала по тебе.
Скучала по тому, как мы веселились
в нашей маленькой комнате.
Сюзи, я хотела сказать тебе,
что тебе надо уехать из Парижа.
-Для тебя здесь небезопасно.
-Что ты имеешь в виду?
Тебе надо уехать, как можно скорее,
вот и все. Поверь мне.
Послушай, допустим,
я достала бы билеты на пароход.
В Америку, куда ты
всегда хотела поехать.
Я больше не хочу туда ехать.
Хочешь, Сюзи, поверь мне.
Очень хочешь.
-Если бы ты знала, что...
-Что? Если бы я знала что?
На самом деле билет
уже лежит у меня в сумочке.
Билет для тебя и билет для меня.
-Для тебя? Ты уходишь от Данте?
-Нет, не совсем.
Он тебя выгнал?
Не смеши меня, Сюзи.
Я могла бы иметь всё, что захочу.
Нет, просто он...
Мужчинам нельзя верить после того,
как они получили то, что хотели.
Мне следовало знать.
Верить им опасно.
На самом деле и любить опасно.
Правда, Сюзи?
Как бы там ни было...
Не надо оглядываться назад.
Не надо ни о чем сожалеть. Никогда.
Они собираются арестовать всех.
Всех иностранцев, всех евреев.
Лола говорит, что мне
нужно немедленно