тихий снежок,
всем снились сны,
и сны были знакомы.
Он подъехал к крайнему дому.
Добро пожаловать в город, Макс.
Бетти?
-Бетти?
-Что?
Слышала?
Это Санта.
Давай спать.
Идем, Макс.
"Наша первая остановка",-
прошептал Гринч,
забрался наверх, издав клич.
Спуститься по трубе
не просто для него,
но если Санта может,
то и Гринчу ничего.
Он хотел сделать
двойное сальто назад.
Высшая степень сложности.
Он застрял на минутку или на две.
Чертов мешок! Все из-за бедер!
Но пролез, наперекор молве.
Говори шепотом.
И он сразу заметил,
чулочки висят.
А вот эти чулочки
исчезнут первыми.
Шоу начинается!
К холодильнику бросился он.
"Бросился"?
Взглянул и издал тихий стон.
Он взял у них пудинг
и мясо забрал...
Лови!
Все сразу связал,
даже кастрюлю супа забрал.
Все это сразу, и не моргнув
в трубу бросил он.
"А теперь", -
сказал Гринч,-
"мы елку унесем".
Он схватил елку и побежал,
но вдруг голос услышал и сразу узнал.
Извините.
Гринча поймала маленькая дочка,
захотевшая пить.
Санта, что ты делаешь с елкой?
Но старый Гринч
был таким хитрым и умным,
сразу придумал, что сказать.
"Милая девочка",-
соврал фальшивый Санта,-
"на елке есть лампочка,
"которая плохо горит.
"Я возьму ее домой,
"чтобы починить.
"Я починю ее и верну вам".
Зачем нужно Рождество?
Для мести!
То есть
для подарков.
Кажется.
Этого я и боялась.
Девочка поверила лжи.
Он погладил ее по головке,
дал стакан воды
и отправил спать.
Санта.
-Что?
-Не забудь поздравить Гринча.
Я знаю, он злой,
волосатый и вонючий.
У него холодные мокрые руки,
но мне он кажется милым.
Милым?
Ты считаешь его милым?
Счастливого Рождества.
И Синди Лу пошла в комнату.
Хороший ребенок.
Но в людях не разбирается.
Он схватил елку и запихнул в трубу.
Последним он взял бревно для камина.
Ничего не оставил,
лишь веревки да крышки,
да такие лишь крохи,
что не съела бы мышка.
И он уполз, противно улыбаясь.
Побывал в каждом доме,
забрал все подарки.
Распродажа!
Что теперь?
Ты целовалась с мужчиной,
кому дважды удаляли гланды?
Нет, глупый.
Но я всю жизнь хотела это пережить.
Поцелуй меня, глупый!
Что смешного,
Рудольф?
Все зависит от тебя, Макс!
Высоко-высоко, на вершину горы,
он тащил все добро,
чтобы сбросить с горы.
Получилось!
Получилось! Получилось!
Было не так уж и страшно.
Сейчас они проснутся,
и я знаю, что будут делать.
Все Егожители Егогорода
будут горько плакать.
Меня обокрали!
Его-мэр?
Кто же это сделал?
Я же сказал,
что если мы пригласим Гринча,
то испортим себе Рождество.
Если мы пригласим Гринча,
то испортим себе Рождество!
Но меня кто-то слушал?
-Я.
-Нет.
Вы решили послушать
маленькую глупую девочку,
у нее даже нос еще не вырос!
Синди, надеюсь,
ты гордишься тем, что наделала.
Если она не гордится, горжусь я.
Я счастлив, что он украл наши подарки.
-Что?
-Я...
-Я счастлив.
-Он счастлив!
Счастлив, что все украли!
Ты счастлив, что Гринч
испортил...
Нет, сломал нам Рождество.
Ты это говоришь?
Рождество нельзя испортить,
потому что оно не в подарках,
конкурсах и фонарях.
Вот что Синди пыталась всем объяснить.
И мне. Она хотела объяснить.
Что с вами? Она маленький ребенок!
Она моя дочь.
И она права.
Мне нужна на Рождество
только моя семья.
Счастливого всем Рождества!
Счастливого Рождества, родной!
Да перестаньте!
Мистер Гринч!
Мистер Гринч!
А теперь последняя нота
в моей омерзительной симфонии!
Крещендо гнусного опуса!
Скрежет зубов!
Метание души!
Будет музыкой моим ушам!
И тут Гринч услышал песню.
Она звучала
все громче и громче.
Она была не грустная,
а радостная.
Очень радостная песня!
Все Егожители, большие и маленькие,
громко пели без всяких подарков!
Он не остановил Рождество.
Оно пришло!
Ему удалось прийти!
Мистер Гринч?
И у Гринча подкосились ноги.
Он не понимал,
как это могло случиться.
Оно пришло без фильмов
и без газет,
без конфеток и без котлет.
Он думал и думал,
пока не заболела голова,
и дошел до мысли,
что была страшна.
Может,