Ставлю блюдечко с медом.
С пчелиным медом.
Покупаю ему одеколон.
Всякий раз перед выходом
брызгаю одеколоном
на него и на себя.
Тут у него есть
стаканчик с ромом.
Моего любимого,
разумеется.
Я люблю ром,
думаю, и он любит.
Поэтому я ему всегда
немножко наливаю.
Иногда моя жена
ему печет безе.
Понимаете, она делает безе,
и мы его угощаем.
Лишь бы во всем
ему угодить.
А он благосклонно принимает
наши подарки.
Так мы, кубинцы,
благодарим Всевышнего,
возносим Ему хвалу,
за то, что мы есть.
А иначе нас давно бы
уже не было.
Но кубинцы - везучий народ.
С одной стороны, маленький,
а с другой, очень стойкий.
Нам пришлось много
вынести.
и хорошего, и плохого.
Сегодня я вам спою,
Давайте простим
Друг друга.
Спою про землю мою,
Про нашу жемчужину Юга.
Здорово, класс!
Так задумал Хуан де Маркос.
То, что нужно.
Еще чуть-чуть,
и я бы отдал концы.
Меня зовут
Рубен Гонсалес Фонтаниллис.
Родился я в Санта-Кларе,
в провинции Лас-Вильяс
в 1919 году.
В 7 лет начал
начал учиться игре
на фортепьяно.
Родители купили мне
инструмент.
Очень хороший.
"Джон Стоуэрс".
И еще у нас было
механическое пианино
с прекрасным звуком.
Когда я увидел
этот инструмент,
у меня даже голова
закружилась,
так он мне понравился.
На все был готов,
лишь бы на нем поиграть.
И вот я начал учиться.
И когда мать поняла,
что из меня получится
настоящий пианист,
то решила повезти
меня в школу,
к учительнице
в Сьенфуэгос.
Я отзанимался там год,
другой, третий, четвертый -
целых 7 лет.
На 8-м учительница
мне сказала:
Рубен, ты будешь
пианистом.
"У тебя хорошие руки".
Все меня забыли.
Сижу дома один.
Не с голоду же подыхать?
Обувь починяю,
мусор убираю,
уголь продаю.
Семью-то надо кормить.
Я нисколько не стыжусь
этого.
Мы переехали из Санта-Клары
в Гавану.
В Гаване я не чувствовал
себя уверенно,
все-таки столица!
Ведь здесь очень много
пианистов.
Играл, совершенствовался,
учился по ходу дела.
Выяснилось, что совсем
рядом с нами
жил не кто иной,
как Арсенио,
который создал
прекрасный ансамбль.
Он меня прослушал.
Но он был слепой.
Не от рождения.
В аварию попал
и лишился зрения.
Однажды Арсенио мне
и говорит:
"Рубен, хочешь играть
в моем ансамбле?"
"Конечно, хочу", - отвечаю.
От них как раз ушел
пианист.
Переселился в Европу
и освободил место мне.
И я играл у Арсенио
4 года.
Большим успехом
пользовался.
Между прочим, у Арсенио
характер был тяжелый.
Слова поперек ему не скажи.
Представляете?
Такая манера.
У слышит чей-нибудь голос,
и сразу кулаки в ход
пускает.
Поскольку он был слепой,
мы почти всегда
успевали увернуться.
"Молчи, а то Арсенио
узнает, что ты здесь!"
Он вот так подходил
и прямо задыхался от гнева.
Не дай бог заговорить
с ним насмешливо!
Он был здоровый,
высокий, толстый.
Такого великана нечасто
встретишь.
Очень смешно было
на него смотреть.
Больше уж я курить
не буду.
Разве что чуть-чуть!
И пить брошу.
Я знаете, как пил!
Но с этим все.
Теперь у меня есть
телохранитель,
с которым не забалуешь.
Вот Арсенио Родригес.
Это лучшая его
фотография.
24 мая 1946 года.
Мы поехали на гастроли
в Мексику и Венесуэлу.
Он недавно умер.
Почти все уже умерли.
А вот этому скоро
100 лет.
Паскуалито играет
на ударных.
Он умер в Испании.
Я спрашиваю,
кто написал "Комо фуэ"?
Его звали Эрнесто Дуарте.
Он умер в Испании.
Все время спрашиваю:
кто композитор и жив ли он.
Если он живет здесь,
его можно пригласить.
Многие уже умерли,
но кое-кто еще остался.
Мы расспрашиваем про них,
пытаемся разыскать.
Быть может, они здесь,
на соседней улице,
за углом - как знать?
Сейчас 98-й год,
и мы делаем все, что можем.
В 98-м нам повезло:
мы нашли Ибрагима.
Единственное, чего мне
сейчас не хочется, это умереть.
Пускай Всевышний
и Богоматерь
отпустят мне еще,
хотя бы немного.
Иногда они дают нам
совсем мало времени.
Пока в жилах течет
кровь,
я буду любить женщин.
Если в жизни есть
женщины, цветы,
любовь - что еще