Для тебя.
Не разочаровывай меня.
Еще. Уже.
Я хочу доставить тебе удовольствие,
поэтому и делаю так,
а получается, что я ошибаюсь.
Ты должен говорить мне,
когда тебе не нравится,
чтобы у меня не было чувства,
что я стараюсь зря.
А что мне не нравится?
Что я беру в рот,
и что смачиваю слюной.
Нет. Нет же.
Я для тебя так сказал.
А мне нравится смачивать его слюной
и нравится это делать,
думая, что тебе будет приятно.
Так?
Так.
Это как с пальцами,
с Алексом мне
не нравилось так делать.
А теперь очень нравится.
Ты кончаешь до того,
как я хочу приступить к главному.
Поэтому мы не можем
двигаться дальше.
Знаешь, почему?
Знаю,
я могу сразу брать в рот
и параллельно ласкать пальцами.
Да, но когда ты пальцами работаешь,
я быстро кончаю. Вчера...
Поэтому.
А потом ты жалуешься.
Нет, когда я хочу
заниматься только тобой,
доставить тебе удовольствие,
мне, наоборот, наплевать.
Ты это просто так говоришь.
Да нет же!
Мне нравится понимать тебя,
даже если для этого
надо постараться.
Даже если ты не пытаешься
мне в этом помочь.
Как Алекс.
Чаще всего ничего не получалось.
Я сейчас.
Жулик.
Я скрытный маленький хапуга,
откормленный на подачках.
Моя чертова задница,
фурункулы на ней,
уродские ботинки.
Да, нас судят по обуви.
У него часто так болели ноги,
что он клал себе в ботинки
кусочки льда размером с весло.
Я попробовал делать так же.
Сначала становится лучше,
но потом боль усиливалась.
Я вырастал из своих стоп,
я вырастал из своей души, отовсюду.
Я становился прекрасным.
- Да?
- Я друг Бернара.
Бернара?
Ах, Бернара!
Но он только что ушел.
У бедного малютки
разболелся живот.
Но Мирей осталась. Входите.
Вы знаете его подружку Мирей?
Идемте.
Вы работаете вместе с Бернаром?
Нет, я о... океанограф.
Сегодня здесь весь бомонд.
Вот у того ребенка
самый высокий коэффициент
интеллекта в Европе.
250, кажется.
А вот тот маленький человек -
говорящие часы.
Это он говорит время по телефону,
когда вы набираете 463,84,00.
Кроме этого он ничего
выдающегося не сделал.
А там - Анри Бетуш.
Художник и поэт.
Он очень болен.
В его голове пуля!
Смотрите-ка, Мирей
в своем любимом уголке с...
Элизабет.
Дама в белом свитере -
Жозете Лемерсье.
Она была мисс Вселенной
в конце 50-х годов.
Красавчик рядом с окном,
просто очарователен.
Джерри Бриджмен.
Один из тех американцев,
кто ходил по луне.
- А вы кто?
- Алекс.
Я вас оставлю, Алекс.
В начале было слово.
Нет, в начале было чувство...
Извините, я не понимаю.
Он говорит: он считает, что молодые
сегодня слишком молчаливы.
Вы совершенно
разучились разговаривать.
Возможно, вы думаете,
что люди не заслуживают,
чтобы с ними говорили.
Нет. Дело не в этом.
Вы ошибаетесь.
Может быть, вы боитесь.
Он говорит: он спрашивает вас,
любите ли вы кинематограф?
Я был оператором
во времена, когда кино
было немым, как и я.
Я снимал самые первые фильмы.
Он говорит:
в то время жил очаровательный актер,
Жонас.
Однажды он рассмешил
всю съемочную группу.
Во время съемок любовной сцены
режиссер сказал актерам:
"Перед поцелуем скажите с
нежностью что-нибудь друг другу,
неважно что, главное,
чтобы губы двигались".
Тогда Жонас,
прямо в разгар любовной сцены,
начал страстно шептать
своей партнерше
пошлости про ее грудь,
делать всякие
непристойные предложения,
вот так, напрямую.
Жонас, будучи человеком
скорее мягким,
в жизни робким с женщинами,
при включенной камере
становился вдруг смелым и дерзким.
Он говорит:
когда фильм вышел на экраны,
во время этой любовной сцены
в зале смеялись иногда
один или два человека.
Это были глухонемые зрители,
которые могли прочесть
по губам сальности Жонаса.
Немой кинематограф
лучше, потому что,
потому что...
не так быстро, Силвен.
Извините.
Мадмуазель, я наблюдаю
за вами весь вечер,
я кое-что сочинил для вас.
Так я сыграю...
В нашем возрасте
привычек не меняют.
Черт.
Говорят, разбитый стакан к...
Надо бы собрать...
Такова жизнь.
Такова жизнь.
Такова