в одни палаты, в другие -
ее нет, в третьи, четвертые - ее нет.
Только царята бегают по полу,
как мыши, а ее нет.
В пятых стоит она сама, сидит значит,
вот такенные галушки ест с салом.
Справа такой мужчина красивый,
слева - тоже.
Музыка заиграла, она говорит:
"На бальсы приглашаю тебя,
Василечко."
Я подхожу - пахнет...
Вечером к тебе приду.
Пахнет от нее, значит. Я иду,
волнуюсь, на бальсы, как вы понимаете.
Тьфу.
Воспитанная... Вот так "тьфу" -
плюнет, вот, чтоб ты сделала?
А она вот так плюнет и разотрет.
Плюнет и тут же разотрет.
Я ее за талию.
Талия у нее - ну, вот такая талия.
Руки, скажем так,
кренделями выставила.
Я ее как в жменьку взял,
как пошел бальсы танцевать.
А она хохочет, а она хохочет...
- А что мне царица передала?
- А мне какое имущество передала?
И тебе передала, а как же.
Вот это все передала. Видишь?
Не видишь, да вот смотри!
Ах, хорошо!
Василечко, а как же
со службой для хлопца?
Твоя служба -
верный конь да чистое поле!
Людям служи!
- Да ты хоть царицу видел?
- Хороший табак был, отец.
- Правда.
- Дурень, ты дурень.
И отец дурень, и дед был дурнем, а
тебе на роду написано таким оставаться.
Танцевала рыба з раком,
рыба з раком,
А петрушка с пастернаком,
с пастернаком.
А цыбуля - с чесноком,
а дивчина - с казаком.
Ну, и брехун!
Дед мой брехун, а ты его перебрехал.