Нет, ждать не будем.
Достанем пленку и доснимем.
Вместо Дюшам возьмете Вяземскую.
Ну да, да, знаю.
Но у меня с ней ничего не было.
Потом, она красива.
А этого - вместо Максакова.
Его? Никогда!
Господин Канин,
вы сейчас у кого снимаетесь?
Я сейчас у Кажохина, а через
час у самого Боймы начну.
А в какой роли?
Черт его знает.
Только сказали, что с бородой.
Понимаете, какая история?
Вы хотите меня пригласить?
Нет, нет, нет!
Мы Максакова ждем!
А... а то торопитесь,
я ведь теперь нарасхват.
Ну что, девочки, комон са ва?
Господа, съемка! Дымы!
Аппарат! С Богом, начали!
Хорошо! У стражника сон,
его мучает кошмар.
Повороти голову к аппарату,
ты, лысый! Хорошо!
Дождь пошел! Маменька!
Гусь! Хорошо, хорошо.
Из-за кустов страшно
и медленно выползают янычары.
Страшно, ой как страшно.
Всем страшно!
Скалься больше, зубов не видно!
Хорошо. Короткая схватка.
Убивай пленников!
Ты что, дурак, копьем
размахиваешь, пройти не даешь?
Да упади ты, дурак!
У нас пленка кончается!
Там есть кто живой?
Или я это должен делать сам?
Да упади ты! Ударь!
Замечательно! Сняли, господа!
Александр!
Маменька!
Больно смотреть.
Люди делом занимаются,
а мы прохлаждаемся.
Он уже три дня снимает, подлец!
Картина выйдет на экраны, тогда
мы будем иметь хороший вид!
Господи, помоги, спаси,
загуби их восточную дребедень!
Хоть раз в жизни помоги мне,
милостивый Боже, прошу Тебя!
Александр Александрович!
Вот что я придумал.
Смотрите-ка, интересно.
В Москве большевики,
здесь деникинцы.
Посредине эти, петлюровцы.
А мы, как в детской.
Такая розовая детская.
И жизнь-то наша, как дом
горящий, а в нем детей забыли.
Да, все верно.
Когда я в детстве боялся чего-то,
то закрывал глаза, прятался.
Во, а наш-то пишет, пишет.
Господа, не будем открывать
глаза, не будем открывать глаза.
Слушайте, хватит писать.
Я все понял,
я гениально перепишу.
Пошли на свежий воздух, господа,
и не будем открывать глаза!
Пошли, господа, на свежий
воздух. И будь что будет.
Аркаша, Аркаша, ну где же вы?
Я вас всюду... я вас всюду ищу.
Ну что же вы? Нас же все ждут.
Идемте скорее, мой дорогой.
Пожалуйста, фрукты, господа.
Господа, посмотрите,
что наш Аркаша умеет делать!
Аркаша, покажите.
Какая прелесть!
Девочки, идите ко мне!
Видите, господа, как мы бываем
порой расточительны к талантам.
Что ты хочешь? Грушу?
Ну, батенька,
обещали вовремя быть.
- Вы уж начали?
- Вас ждем.
Александр Александрович,
вот что значит юг.
Трава сухая,
как бумага выжженная.
Да, да. Да.
Помните, мы снимали с вами...
- Под Москвой.
- В Архангельском.
В Архангельском.
Трава там какая, помните?
- Октябрь был.
- Разве?
Октябрь, октябрь...
Октябрь.
Да, да, октябрь. Октябрь...
Как живая просто,
грибами пахнет, помните?
Да...
Средняя полоса России,
средняя полоса.
А Марфино помните в 14-м году?
- В 13-м году.
- А, да, да. Что мы снимали?
<<Война и мир>>. Помните,
Ольга Николаевна снималась.
И тоже трава, трава...
из-под снега видно.
Куски снега
и трава зеленая-зеленая.
Ноябрь месяц.
- Средняя полоса.
- Да, поразительно.
Ну, не надо, Савва, не надо.
А то я заплачу.
Вы все едите, а вам худеть надо.
Нельзя же так, это же
интимная вещь, это не деликатно.
Простите, я не хотел вас обидеть.
Тогда не надо говорить.
Не хотите сказать, где вы были?
На пруду рыбу ловил.
С утра?
С самого-самого утра?
О, пылища-то! На пруду.
Давайте уж я.
Эта рыба, которую вы не поймали,
стоила нашей прогулки?
Завтра непременно, не сердитесь.
Как всегда?
- Я буду в танцклассе.
- Хорошо.
Касач, Гололобов!
Господа, это опять я.
Николай Николаевич, милости просим.
Я привез немного вина.
Бога ради, извините, господа,
за такой вид, служба.
- Любовь Андреевна.
- Спасибо. Добрый день.
Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Прекрасный вид, пополнели.
Спасибо.
Ольга Николаевна, голубчик!
Простите, господа.
Я пройдусь немножко.
Это вам. Позвольте ручку.
Здравствуйте. Вы давно здесь?
А Виктор Иванович с самого
утра на