пруду рыбу ловил.
С утра? Счастливый человек.
- И как рыбалка?
- Ничего. Вода холодная.
Да, вода уже холодная.
- Как вы?
- Да что я, я служу.
Ради Бога, извините меня за этот
вид, но 200 верст по пылище...
200 верст.
Смотрите, какая пыль.
А автомобиль?
Знаете что, я перекрашу его
в бежевый цвет, как у вас.
На вашем пыли не заметно.
- Бог его знает.
- Перекрашу.
Кстати, вода действительно
холодная, девочек нужно поберечь.
Простите, не буду вам мешать.
Нам и не мешал.
Что вы там наговорили?
Что вы наговорили про рыбу?
- Про воду.
- Про воду?
Вода уже холодная.
- Вы позволите?
- Милости просим.
Еще раз прошу извинить за вид.
- Да что вы.
- Служба.
Простите ради Бога
за бестактный вопрос.
Вы как-то все не один,
а с солдатами. Почему?
- Страшно.
- Как?
Так... страшно.
- Вам тоже?
- Мне тоже.
Вы начальник контрразведки,
вам бояться нечего.
Мне бояться нечего.
Виктор Иванович, а?
В городе подпольщиков
больше, чем фонарей.
На фронте отступают с криками ура.
Господи, ну когда же,
наконец, они приедут?
Когда же, когда же,
наконец, они приедут?
- Ну?
- Что?
- От наших телеграммы нет?
- Пока нет.
Сегодня непременно будет.
Вы каждый день это говорите.
У меня сегодня предчувствие.
- Иван!
- Иду!
Добрый день.
Мой друг Иван, он здесь хозяин.
А это Ольга Вознесенская.
Добрый день, я узнал вас.
Как дела? Все в порядке?
Снимаем.
- Что-нибудь еще?
- Нет, спасибо.
Тогда я пойду.
- Завтра увидимся?
- Да.
Виктор Иванович!
Голубчик?
Вы не слушаете меня?
Может, побежали, а?
Мамочка, смотри, Вознесенская
живая! Мамочка, скорей!
Быстрее, смотрите, сколько их!
Ольга Николаевна, подождите,
у меня интереснейшая мысль!
Ваша последняя фильма
всколыхнула русское искусство.
Публика в восторге.
Ольга Николаевна, вы колдунья!
Ваша <<Раба любви>>
покорила народы.
Топчите нас, мы ваши,
Ольга Николаевна!
Куда же вы?
Подождите! Умоляю!
Слушайте, как много дураков, а?
Вы знаете, вот что я подумала.
Удивительно,
вот когда окно грязное,
то и все за окном кажется грязным.
Вот также и в жизни.
Столкнешься с чем-то неприятным,
и сразу вся жизнь
кажется ужасной, верно?
А когда за окном решетка,
то и небо кажется
в клетку, не замечали?
Ну почему с вами ни о чем
невозможно говорить серьезно?
Серьезно. Ну какой вы, право?
Какой?
Ну, какой?
А ведь я действительно
вас совершенно не знаю.
Но, милый мой,
я прожила слишком
много чужих женских жизней,
чтобы меня мог
обмануть мужчина.
Что, что вы так на меня
смотрите? Ну, поехали.
- Куда изволите?
- Не знаю. В ботанический сад.
Слушаюсь.
Я давно хотел поговорить с вами.
Что?
Да нет, в другой раз.
В Москве, наверное,
сыро, идут дожди...
Максаков непременно
привезет простуду,
приедет капризный, сопливый.
Вы очень скучаете по нему?
Я по Москве скучаю.
А в Москву-то хочется?
Хочется...
Да что я там буду делать?
Сниматься в кино.
Ни мне, ни Максакову там делать
нечего, кино там больше нет.
Почему же? Есть.
Что вы привязались со своей Москвой?
Моя мама... ослепла,
подшивая кружева,
и всю жизнь
мечтала уехать в Париж.
И до сих пор мечтает.
Дайте крутануть!
Дайте, дайте, дайте!
Ой, страшно!
Сейчас куда-нибудь попадем.
- Теперь без меня.
- Нет, не надо.
Хотите, я скажу, кто вы?
Хотите? Вы - большевик!
А вы знаете, что это?
- Ну, расскажите.
- Не скажу.
Когда меня ранили в 14-м году,
я лежал в лазарете.
Однажды мне сказали,
что в соседнюю палату
привезли артиллериста,
мужа актрисы Вознесенской.
Мне очень хотелось посмотреть
на него, но не пришлось.
Да, Владимир был замечательным
человеком, он умер в 14-м году.
Я знаю. Ольга Николаевна,
выслушайте меня.
Я давно хотел поговорить с вами,
но боялся, что вы меня не поймете.
Милая, вы хотите жить
в привычном, приятном для вас мире.
Но его уже нет, он схвачен
за горло, схвачен намертво!
Вы не представляете себе!
Понимаете, рождается новый
мир, строй, страна, вы...
Тысячи людей погибают за это.
А вас душит сумасшедшая
скука, скука