и опустошение!
Нельзя так жить! Я очень
хочу, чтобы вы поняли это!
Милый, чудесный,
непонятный Виктор Иванович,
вы просто ревнуете
меня к Максакову.
Мы все равно будем
с вами гулять каждое утро,
когда они приедут.
Так и знайте! Все равно!
Все равно, все равно.
Боже, наконец-то!
Господа, как я счастлива!
Александр Александрович, дорогой!
Боже мой, Боже мой,
Саввушка, Саввушка!
Господа, знакомьтесь,
это мой новый муж Стасик.
Очень приятно, очень приятно!
Ужасно хочется есть.
Боже мой, Иван Карлович!
Со всем семейством!
Все мое ношу с собой.
Иван Карлович, здравствуй!
- Господа, с приездом!
- Ольга Николаевна...
- Ну, как?
- Что как? 10 дней не мылся.
Как там у них, надолго?
Боюсь, навсегда.
Все национализировали.
- А пленка?
- Что пленка?
У всех частников изъяли
пленку и химикаты.
Кроме меня.
- Нет?
- Да!
Я привез 47 тысяч метров
пленки и все химикаты.
Все привез.
Иван Карлович, дорогой,
милый, ты меня спас!
Не знаю, что я пережил.
Кормить детей надо, молока нет,
надо было доставать хлеб,
а я на пленке сижу,
боюсь, чтобы ее не стащили.
Ой, Господи, я не могу больше!
Телефон не работает, света нет.
И голод, совершеннейший голод!
Как хорошо!
Вы пса моего помните, Рекса?
Такой голод, что нам
пришлось съесть всю его овсянку.
Но как мы ехали две недели!
Сутками простаивали в тупиках.
Помыться негде.
Виктор Иванович,
ведь его нигде нет.
Я знаю, он остался там.
Максаков? О-го-го!
Да он же сумасшедший!
Представляете, заладил одно:
родину не брошу, родину не брошу.
Стасик!
Родину не брошу. Я ему
говорю, какая там родина?
- Что с вами?
- Со мной?
Что? Чему вы все радуетесь?
Каков, а? Нарушил контракт.
Как же мы без него?
Дурак, спелся с Горьким.
Тот хоть из-за босяков.
Но это же глупо. Что он там...
Что он там будет без нас делать?
Ну, ерунда, Канин есть, снимем.
Ольга Николаевна, вина хотите?
Оставьте меня!
А между прочим, в Париже...
Оставьте меня!
Господа, прошу всех
ко мне, даю фуршет!
Прощайте, Владимир Алексеевич.
Господа, господа,
подождите меня, господа!
Пауза.
Смотрим на портрет.
Так, хорошо, молодец.
Теперь повернулась, так...
Входит граф... так, входит...
Жуков, пошел!
Хорошо, огляделся. Прекрасно!
И приставай, приставай!
Отбивайся! Графиня пошла!
Так, пошла графиня...
Молодцы, молодцы!
Хорошо, хорошо...
На колени, на колени!
- Изогнись еще больше!
- Мне неудобно.
- Терпи!
- Мне неудобно!
Графиня, дышите чаще. Стоп!
Как у вас?
Сняли?
Браво! Александр Александрович!
Поздравляю!
Занимайтесь своим делом.
Мальчики, сюда, скорее!
Лизонька, все хорошо.
Мальчики, берите все, скорее.
- Молока?
- Нет, спасибо.
Мишенька, иди покури.
Вот так, вот так, хорошо!
Нимфочка, что вы здесь делаете?
Вы же мешаете мне заниматься.
- По-моему, хорошо.
- Что хорошо?
Неужели вы не понимаете, что
все это неправда, чушь какая-то!
Какая там правда, Ольга Николаевна!
Главное красота, а остальное
все максаковщина. Забудьте!
Он нас забыл, а мы его забудем.
Что? Кто?
При чем тут Максаков?
Он пуст, как барабан,
он манекен, понимаете?
Оленька, я не соглашусь с вами.
Савва Яковлевич, вы же видите.
Это интереснейший артист и мы
должны быть благодарны ему.
И вы, Оленька, в том числе.
Да, милая! Это Максаков!
Голубчик, я-то за что?
Я уже имела огромный успех,
когда начала с ним сниматься!
И если хотите знать, то это он,
да, он, это ничтожество...
- Ольга Николаевна!
- Оставьте меня!
Он обязан, он должен
быть мне благодарен и...
Он ничтожество,
жуткий актеришко, ноль.
Он даже ничтожество...
Я не могу здесь больше работать.
И завтра же я уезжаю
в Париж! Мама!
Блажен, кто посетил сей мир
в его минуты роковые...
Моя маменька, она ведь...
Господи, чем мы занимаемся,
кому все это нужно?
Все временно, все на бегу.
В конце концов, мне 28 лет,
я известнейшая актриса.
Имею я право ванну
после работы дома принять?
В гостинице неделю нет горячей
воды и я никому об этом не говорю.
Ночью холодно! Мы с мамой
и