Вы тоже напишете письмо.
О том, что я убил Тифуса?
Вы что - дура?
О том, что вы убили Ришара.
Как и зачем я останусь вживых?
Я могу закончить как 17 свидетелей
убийства Кеннди.
Они все тоже были убиты,
как написали в "Ле Монд" 10 октября.
"Я убил Ришара П..."
"Я убила Тифуса."
"Он шантажировал меня."
"Он пришёл ко мне в комнату."
"Его смерть была
несчастным случаем."
"Мы поссорились."
"Людвиг всё знает."
"Я ударила его пепельницей"
"Его политические связи
помогли мне замять дело."
"17 сентября 1968."
"Поль Видмарк.
17 сентября 1968."
"Паула Нельсон."
- Всё так?
- Конечно.
- Руки из карманов!
- В чём дело?
Не двигаться.
Теперь я знаю, что
вы всё выяснили.
Как ещё вам могла прийти
в голову идея с письмами?
Я абсолютно ничего не выяснила.
Нет никакого секрета,
никакой тайны.
Вы лжёте!
Мне незачем врать. Больше незачем.
Потому что вы знаете,
что умрёте, да?
Да.
Спасибо, Давид.
"Люди бродили вдали
от времени и пространства.
Тонкие как волос,
широкие как долина,
уши их пенятся,
глаза их смотрят вверх,
а руки обнимают
окрестности, которые
даже не существуют."
Спасибо. Теперь я могу
закончить мой роман.
Нет, Давид.
Ты должен приготовиться к смерти.
Никто не должен узнать правду.
Если ты закончишь свой роман,
она будет обнаружена,
потому что поэзия - это правда.
Почему вы всегда говорите метафорами?
Если я говорю тебе о времени,
значит, оно ещё не пришло.
Если я говорю тебе о месте,
значит, оно исчезло.
Если я говорю тебе о времени,
значит, его больше нет.
Если я говорю тебе о человеке,
значит, он скоро умрёт.
Паула, ты украла мою молодость.
Печаль.
Где я?
Я ли это говорю?
Являюсь ли я тем языком, на котором
я говорю, и в котором спят мои мысли?
Являюсь ли я теми убийствами,
которые совершила?
Они ускользают от меня как
те задачи, которые я уже выполнила,
или к которым ещё не преступила.
Являюсь ли я той жизнью,
которую чувствую глубоко внутри?
Она погружает меня в чудесные времена...
Ночь длинна так же как день
в этом бесконечном равноденствии.
Оно прекращается, и я начинаю борьбу.
Я уйду до рассвета.
Рождение, смерть,
жизнь вещей, что меня окружают,
и моё тело, которое целовал Ришар...
Моё знание этих вещей неполно,
потому что я знаю их только
через моё изменяющееся тело и идеи.
Трагедия моего сознания
заключается в том, что, потеряв мир,
я всё ещё пытаюсь спасти себя.
Но так я только теряю себя ещё больше.
Привет, Филипп!
- Какими судьбами?
- А как насчёт тебя?
Я готовлю документальную передачу
для радио. А ты?
Я только что пережила ужасный опыт.
- Я двоих убила.
- Не может быть!
- Ты меня не подвезёшь?
- Конечно. Давай я возьму.
ЛЕВЫЕ СИЛЫ, ГОД НУЛЕВОЙ
Не волнуйся, фашизм не победит.
Ты не прав, он должен.
Но он должен также умереть.
Так же как сёрфинг, мини-юбки
и рок-музыка.
Но на это уйдёт много лет борьбы,
зачастую борьбы внутренней.
Поэтому я боюсь.
Боюсь, я устану до того, как начну.
Я боюсь, что сразу сдамся
в этой борьбе.
- Мне нужно закурить.
- В бардачке.
Ты будешь?
По поводу Ришара...
Думаю, это была месть.
Во всяком случае твоя история
не очень ясна.
- А дело Бен Барки было ясным?
- Это было так давно.
Может и так, но верь-не верь,
у меня есть принципы.
Ты всё ещё работаешь на "Радар"?
Так ты, наверно, напишешь статью
или даже книгу обо всём этом,
вроде той, которую ты собиралась
издать о Ли Харви Освальде?
Да, я напишу.
Тогда не говори мне,
что у тебя есть принципы.
Нет.
Мы не изменим её.
Что?
Помнишь Елизавету из "Ужасных детей"?
Это то же, что с Левыми и Правыми.
Мы их не изменим.
Правых потому, что они такие
ничтожные, так что это глупо.
Левых - потому что они сентиментальны.
Поэтому...
Правые и Левые -
это уже совершенно
неактуальное уравнение.
Всё уже не так, по-другому.
Как же в таком случае?
КОНЕЦ