мясником, а Кэйти здесь нет.
Она мне не поможет.
Здесь иногда, как в джунглях.
Как я живой еще -- загадка!
Я записал твой номер.
Мне не нужен твой телефонный номер.
Да, я буду звонить своим людям,
а ты -- своим.
Иди к черту, хорошо?
Имел я тебя, дружище.
Давайте, все вместе,
старый добрый католический гимн.
Каждый сперматозоид -- святость,
каждый сперматозоид -- благость.
Закрой свой вонючий рот!
Пидорас четров!
Если ты так фуражку носишь,
то что же у тебя в штанах?
Вон! Пошел вон!
Что ты делаешь?
Встань! Встань!
Ты не можешь со мной так обращаться!
Заткнись! Вставай!
Я записал твой номер,
я твоему начальству пожалуюсь.
Это просто недопустимо!
Ты не можешь со мной так обращаться!
Я твой номер записал!
Я на тебя пожалуюсь!
Пусти. Закрой ебало!
Уебок!
Вернись!
Ублюдок!
Черт!
Никогда еще не застрявал
в таком дерьмовом местечке.
Все равно я не знаю точно, где я.
Что я здесь делаю?
О... Желтая карамелька!
Арахис...
Я всегда вижу один и тот же сон.
Мы трое на полицейском участке.
Хорошо было работать на корабле.
Каждый день -- как сон.
Синее небо, синее море, дельфины.
Облака разных цветов,
внезапно замирающий ветер.
Все время чувствуешь волны.
И кажется, что все на своем месте.
И все слова звучат так, как нужно.
Люди были бы намного добрее друг к другу,
если бы мы все жили у моря.
Когда я узнал о Гонгконге,
я полюбил этот город немедленно.
Это как материнская ласка.
Тихо, нежно, спокойно.
Мама так много работала
и воспитывала детей.
Странно, что у нее даже было
время работать.
Вот почему я люблю, чтобы со мной
кто-нибудь был в постели.
Сколько я себя помню, мы всегда
валялись вместе по 5-6 человек.
Я всегда был близок с моей семьей.
А что мне оставалось
с 3-мя братьями и 7-ю сестрами?
У меня и выбора-то не было.
Это -- живое доказательство,
что ирландский католицизм работает,
а жить там толком не умеют.
Здорово он мне нравится.
Но я ему сейчас об этом не скажу.
Когда он говорит "желтая карамелька",
его голос звучит красиво.
Кевин всегда что-нибудь ищет.
Не мальчика -- так пиво.
Мама часто шутила, что...
единственный случай, по которому она
не возражает увидеть меня навеселе...
это папин день рождения.
Это от нее у меня решимость идти
по жизни так, как мне хочется.
Но я не знаю, заменит ли
когда-нибудь...
все, чего я добилась, все то,
что я оставила позади.
Наверно, поэтому мне и так дороги
любовь и преданность Кевина.
Даже если он и приносит иногда
столько хлопот.
Не поймите меня неправильно.
Я люблю себя таким, как я есть,
и там, где я есть.
И то, откуда я взялся...
Именно поэтому, я люблю, чтобы
со мной в постели кто-нибудь был.
Сколько я себя помню, нас всегда
было 5-6 человек вместе.
Я однажды слышал историю о
тайваньском моряке.
У него были указания, как доплыть
до пункта назначения,
но у него ничего не получалось,
он ничего не мог найти.
Три года спустя, он так
и не сдвинулся с места.
Что-то у меня внутри...
точно, как этот моряк.
Я знаю, куда мне надо попасть:
туда, где я всегда был.
Теплое море и мягкая линия горизонта.
Мне так хорошо и спокойно...
Этот парень, Асано,
он научил меня чему-то,
что я никогда не должен забывать.
Только, я вот никак не припомню,
что это было.
Но важно то, что я никогда
не должен этого забывать.
Слава богу, он не научил тебя ничему,
что ты мог бы забыть!
Если бы он научил, наверно,
я бы об этом помнил...
Правда?
Эй, приятель...
Васаби у вас есть?
У них что нет васаби?
Нет?
Еби меня, знал бы я, где я есть!
Ночь была класс -- заебись!
Это что, Брайтон?
Но где здесь улицы Асано?
Если он может столько путешествовать,
конечно, и я могу.
Могу и должен.
Вот бы здесь попался автобус
на этой улице.
И минет.
И еще найти бы мне мои ботинки.
Спасибо Р. Ли, Кадзуко, Т. Райнсу,
Willhelmsen Lines и Шу Кэй.
Именно благодаря им я оказался в Гонгконге.
Спасибо Вонг Ка Ваю и Стэнли Квану
за то, что "не вмешивались".
Общество не виновато!
Виноват брат Дэнис, из-