Моисею.
Раб, который мог стать царём.
Капитан, царский плащ.
Его мать-евреянка принесла
его в темницу перед смертью.
Я предпочёл бы надеть на тебя доспехи.
Тебе понадобится скипетр.
Подай-ка, мне его палку.
Вот твой царский скипетр,
а вот твоё царство:
скорпион, кобра и
ящер - вот подданные твои.
Избавь их, коли пожелаешь.
Евреев оставь мне.
Дайте этому царевичу Израилеву
хлеба и воды на один день.
Переход через пустыню займет много
дней, если это вообще возможно.
Передаю тебя в руки твоего еврейского
Бога, у которого нет имени.
Если ты умрёшь, то умрёшь
от его руки, а не моей.
Прощай, мой бывший брат!
Вглубь раскалённой пустыни Сур...
...уходит в одиночестве тот,
кто прежде ходил с царями.
Лишённый всех благ,
что давала власть,
лишённый званий
и земных богатств,
оставленный всеми, идёт человек:
без родины, без надежды.
Его душа в смятении; раскаленные ветра
и неистовые песчаные бури...
...хлещут его тело будто
хлысты надсмотрщиков.
Он идёт вперёд, только вперёд,
гонимый неизвестным ему Богом...
...в неведомый край.
Вперёд, в раскалённую пустыню греха,
туда, где гранитные башни стоят,
будто стражи ожившей смерти,
преграждая ему путь.
Каждая ночь приносит чёрные
объятия одиночества.
В насмешливом шёпоте ветра...
...он слышит отзвуки
голосов тьмы.
Его измученное сознание пытается понять
воспоминания ли это о былых победах,
предсказания
ли грядущих несчастий...
...или, быть может, горячее дыхание
пустыни обожгло его разум безумием.
Он не может ни охладить горячие
поцелуи жажды на своих губах,
ни укрыться от обжигающего
гнева солнца.
Всё вокруг - лишь пустошь.
Он не может ни благословлять,
ни проклинать гонящую его силу,
ибо не ведает,
откуда она исходит.
Познавая, что жизнь может
гораздо страшнее смерти,
он идёт через раскалённое
горнило пустыни,
там где святые и пророки
принимали очищение,
дабы исполнить предначертанное Господом.
И вот, наконец,
на исходе человеческих сил,
втоптанный в пыль земную,
из которой он вышел,
метал готов
для рук творца.
Он обрёл силы,
вкусив плодов с дерева,
и животворящей воды из колодезя
в земле Мадиамской.
- Если бы овцы были мужчинами!
- Неженатыми.
- Ты не можешь думать ни о чём другом?
- Не знаю. Я не пробовала!
Зря ты украсила ногти.
Отсюда до Хорива нет ни одного мужчины.
- Что там такое, Сепфора?
- Что ты увидела?
- Мужчину.
- Что?
- Всего один?
- Он красивый?
- На нём сандалии!
- Египтянин!
- Одежда не Египетская.
- Какая разница! Он - мужчина.
- Он съел целую гроздь фиников!
- Это опасно?
- Он ведь жив?
- Надеюсь!
Смотрите. Настоящая беда.
Амаликитяне.
- Я поговорю с ними.
- Поговоришь? Собирайте камни!
- Мы натаскали воду!
- С дороги, девчонка!
''То колодезь Иофора, - нашего отца.
У вас нет на него прав!
Наши козы не знакомы с твоим отцом!
- На колодезе знак Иофора.
- Они читать не умеют!
И мы тоже!
- Он священник Мадиамский.
- Так пусть нарожает сыновей.
Пусть первыми будут те,
чьи руки натаскали эту воду.
Этот чужестранец умён и силён.
Отгоните своих коз,
пока овцы не напьются.
Это мы должны поднести тебе воды
и смыть пыль пустыни с ног твоих.
Сперва я сниму с него сандалии!
Ни у одной заблудшей овцы
не было ещё стольких пастухов!
- У нас нет полотенца.
- Возьми моё покрывало!
Дай мне полить!
- Вы хотите омыть меня или утопить?
- Я подержу.
А правда, что Египетские
девушки подводят глаза?
Да, но лишь у немногих из них глаза
так же прекрасны, как твои.
Кто та отважная девушка,
что дала отпор амаликитянам?
Это Сепфора. Она старшая из нас.
Раз вы уже разделили
чужестранца между собой,
я приглашаю его в шатер нашего отца.
- Наш отец Иофор.
- Он священник Мадиамский.
Сил тебе, чужестранец.
Я Моисей,
сын Амрама и Иохаведы.
Здоровья, процветания и долгих лет тебе,
Иофор из Мадиама.
Сепфора рассказала мне
о доброте твоей.
Давай, разделим хлеб,
пока моя дочь несёт мясо.
Твой путь был долог.
- Я иду из Египта.
- Через пустыню? Пешком?
Тот, у кого нет