могу, я не могу.
Я брат твой - Аарон.
Я Мариам - сестра твоя.
- Я брат ваш Моисей.
- Нет! Нет, собирайтесь! Скорее.
Они уезжают, Моисей!
Твоя тайна останется с ними.
- Никто не узнает твоего позора.
- Позора?
Что изменилось во мне?
Египтянин или Еврей, я остаюсь Моисеем.
У меня те же ладони,
те же руки,
то же лицо,
что было минуту назад.
Минуту назад ты был
её сыном - силой Египта.
Теперь ты мой сын - раб Египта.
Для тебя нет в этом позора?
Во мне нет стыда. Как могу я
стыдиться той, что родила меня?
- Народа, к которому принадлежу?
- Господь отцов моих...
Моисей, что будет дальше?
Вот связующая нить,
я останусь здесь.
- Моисей!
- Чтобы познать самого себя.
Отчего еврей, или любой другой,
должен быть рабом.
Положите вещи.
Вы не уедете.
Разве она сделала для тебя больше меня?
Разве жизнь, что она подарила тебе, даст
больше плодов, если ты будешь рабом?
Разве правосудию и истине
не место на троне,
где на многих распространишь
доброту свою и силу?
Мне неведомо,
какая сила ведёт меня,
но я ступил на путь,
который мне суждено пройти.
Прости меня, Бифья.
Господь отцов наших, что обещал сынам
Израилевым избавление от рабства,
благословенная я
среди матерей земли,
ибо глаза мои
узрели избавителя.
Не заграждай рта волу,
когда он молотит,
делая солому для
кирпичей Египетских;
не пощади рук,
что бесконечно веют зерно,
дабы отделить пшеницу от мякины;
зерно переноси
на спинах рабов,
что не счесть, с нагруженных лодок,
что приносят на берег воды Нила.
Бесконечной вереницей
несли они снопы пшеницы,
и бесконечно возвращались назад.
Золотой урожай на молотьбу,
зерно - на пищу хозяевам,
горечь - на прокорм рабам,
а на изготовление кирпича - солома, что
несли на сгорбленных спинах женщины,
несли в долину бесконечного
труда и страданий,
простёршуюся на много миль.
Нескончаемая вереница утопающих
в грязи тел;
топачи перемешивают
глину с соломой.
приготовляя материал
для кирпичей фараона.
Повсюду мелькают
хлысты надзирателей,
готовые в любой момент опуститься
на спины изможденных.
Ножи, изрубающие солому.
Мотыги, изрубающие глину.
Бесконечный круговорот
нескончаемого труда.
Из-под ног топачей...
...в измождённые руки формовщиков
льётся бесконечный поток грязи,
малая песчинка, из которой
вырастают города,
день за днём, год за годом,
век за веком.
Рабский труд: без отдыха,
мучения, без награды.
Вот дети несчастий:
подавленные,
лишившиеся надежды, угнетённые.
И он вышел к братьям своим и
увидел тяжкие работы их.
Воды!
Вот, пей.
Нелёгкий у тебя танец, старик.
Мы танцуем его уже четыре сотни лет.
Зловещая музыка.
А единственный избавитель,
что приходит нам, - это смерть.
Работать, крикливые мулы!
Ты тут недавно.
На твоей спине нет шрамов.
Ты приносишь тёплую улыбку
и холодную воду.
Моя улыбка принадлежит каменотёсу.
- А вода тебе.
- Спасибо.
Мне знаком твой голос.
- Ты...
- Один из многих жаждущих.
Эй, ты!
Подойди.
Это Бака, старший строитель.
- Он зовёт меня или тебя?
- Ты, девушка, я хочу пить!
Он жаждет не воды.
Красота наших женщин хуже проклятья.
- Вода, господин.
- Я изопью вина, вина красоты.
Какую красоту смог отыскать господин
среди глины и грязи?
Цветок лотоса расцветает
среди серой глины Нила.
- Дафан, она подойдёт в домашние рабыни.
- Не забирайте меня от родных!
Иначе быть беде.
Разве столь прекрасные руки несут беду?
Есть другие руки
и они могут убить.
У нашего цветочка есть шипы.
Умоляю, господин Бака, умоляю.
Слёзы...
Когда тебя омоют
водой с благовониями,
когда твои пальцы
натрут маслом оливы,
а волосы причешут гребнями из
сандалового дерева,
у тебя не останется времени плакать.
Она не стоит тебя, о Великолепный.
Пусть мои глаза...
Пусть твои глаза найдут избавителя,
иначе ты их лишишься! Приведи девчонку.
Да покарает его рука Господня.
Пляшите, черепахи, пляшите!
Вы гноите наши тела, крадёте
надежду из наших душ.
Неужели вам нужно ещё и красть,
и бесчестить наших женщин?
Пляши,