Гергели.
Вы не знаете главного инженера?
Я не знаю никакого
Яноша Гергели.
Здесь нет такого человека. Уходи.
- Но это неправда!
- Убирайся, я сказал!
- Но это же неправда!
Я боялась, что больше тебя не увижу.
Я собирался разобрать все это...
но все как-то времени не хватало.
Свидетельство о рождении,
свидетельство о браке...
свидетельство о крещении
моей дочери...
ее свидетельство о смерти...
Партийные билеты...
новый и старый...
И паспорта, которые спасли нам жизнь.
Настоящий и фальшивый.
Можно мне посмотреть?
Конечно.
Я никогда не думаю о смерти.
Я хочу жить и видеть, какой будет жизнь.
Мы столько пережили.
И этот год мы тоже переживем.
Просто наберись терпения.
И держи глаза открытыми.
Возможно, со временем
ты все поймешь.
- Ты не можешь отказаться?
- Нет.
Но раньше ты отказывался.
Именно поэтому.
Чуть-чуть молодым.
Чуть-чуть старикам.
Выпьем за Андраша,
он сдал экзамен на отлично.
Будь здоров, Андраш!
- Не помешаю?
- Нисколько.
- Вот, принес.
- Отлично.
- Пахнет хорошо.
- Крепкий, как черт.
Это - для барышни.
А это - тебе, Андраш.
- Что это у вас? Празднуете?
- Да. Спокойной ночи.
"Настоящий специалист...
всегда слегка навеселе...
но пьян - никогда".
Не беспокойтесь,
я не напьюсь.
Еще пару глотков, и довольно.
Прибереги для дождливых дней.
Спирт может долго храниться.
Не раз я убеждался в том,
что жизнь - это дар.
Наш отряд был захвачен
под Лионом зимой 1942.
Нас поставили к стенке.
Я один не словил пулю.
Меня прикрыли падающие на меня тела.
И с тех пор я понял,
что я должен жить.
Жить за тех,
кого уже с нами нет.
Но я не могу отказаться.
Не могу, поскольку
я связан по рукам и ногам.
Ладно, давай спать.
Встать!
Не волнуйся.
Андраш, позаботься обо всех.
И о доме.
Будь сильным, сын мой.
Не плачь...
Иначе мне будет стыдно
за самого себя.
Родная моя.
Довольно. На выход!
Дедушка...
Почему они забрали
маму Томи и Яноша?
Они что, тоже предатели?
Не плачь, дедушка.
Я пойду работать на фабрику Яноша.
Спрячь это куда-нибудь.
Большое спасибо.
Моя рукопись.
Я сберегу ее. Я могу ее прочесть?
Да, можешь.
Тебе надо уезжать, Жюли.
Я тоже уеду.
Держи.
Возьми вот это.
И запомни, что ты всегда
можешь на меня рассчитывать.
Итак, дирижер, дело в том,
что Ваша работа просто отвратительна.
То, что Вы делаете, устарело,
тлетворно и реакционно.
Работа музыканта заключается в том,
чтобы радовать нас...
делать нас более полноценными
личностями, укреплять наши силы...
поддерживать наш дух
в труде и в борьбе...
и демонстрировать нам красоту
и величие жизни.
Музыка - это, как Вы понимаете,
великая сила.
В Ваших руках она стала оружием...
и внесла смуту и упаднический дух
в сознание рабочих масс.
Вы оскорбили наше доверие...
своей несознательностью.
Вы скомпрометировали нас
и наше дело.
И хоть Вы и неплохой артист,
Вы все равно враг.
Я не могу говорить Вашим цветистым языком,
я не учился у американских профессоров...
Я учился у Ленина, Сталина и Жданова.
- Но, товарищ Лакатош...
- Я все сказал.
Кто хочет, может пойти со мной.
Национальный Фестиваль Хора.
17 июня 1950.
Не надо плакать,
ты тоже его увидишь.
Я тоже могу пойти?
Здравствуй, папа.
Здравствуй, Янош.
Ну, здравствуйте.
Расскажите мне о вас.
Как вы там справляетесь?
Я встаю в 5 утра,
смена начинается в 6.
А потом занимаюсь домашними делами.
Томи приходит каждый вечер.
Я готовлю еду.
А потом иду в школу.
Я читаю, хожу в кино.
- Что ты читаешь?
- Все подряд. Достоевского, Круды.
Я видела Берлинскую Стену.
А ты, Андраш?
Ничего особенного. Мы ждем тебя.
Ты стал седым, Янош.