напасть, как вы, возможно, верите.
Почему вы пытаетесь помочь мне?
- Если принц Бин Аль Ри победит в гонке
на Аль-Хаттале,
я стану его пятой женой.
Самой младшей в гареме.
Попросту рабыней в его доме.
Я не знаю, так ли вы
хороши, как говорят.
Но я верю в пегого жеребца.
Говорят, вы поймали его диким.
В Бедленде.
Много лет назад.
Как вы его приручали?
Я не приручал его.
Зачем вы носите это.
Воистину, тебе не знаком наш мир.
Это ковбойская шпора.
Да.
- Мой отец читает много
иноземных книг.
Но подлинную радость чтения
ему доставляют истории о Диком Билле
и Несчастной Джейн.
Вы меня дурачите.
- В этих историях о Диком Западе тоже
есть кочевники.
Краснокожий народ.
Основа их культуры - лошади,
как у бедуинов.
Видел ли ты когда-нибудь
людей этого исчезающего народа?
Я сам из этого народа.
Мой отец был кавалерийским разведчиком.
Он полюбил дочь вождя.
Взял ее в жены.
Они назвали меня Фрэнк Т.
Бабушка нарекла меня Хокшелато.
Это значит Синее Чадо.
Мне ты знаком только как белый человек.
- Может быть, я тоже хорошо
научился скрывать свое лицо.
Почему?
Тебе не знаком наш мир.
Берегись!
Глупость - чужеземка.
- Аллах решил лишить
меня доброго сна.
Ты опозорила этот дом.
Я в бешенстве.
- Все не так, как кажется.
- Он силой затащил тебя в свой шатер.
- Нет, я пришла по своей воле.
- Я хотела только поговорить с ним.
- Он не коснулся дочери твоей,
лишь хотел защитить ее от опасности.
- Это моя вина.
- Ты никогда не думала просто
отравить меня, Джазира?
Зачем мучить меня медленно и верно?
- За чем заставлять меня выходить
за человека, ни разу не взглянувшего на меня?
- Если он на тебя посмотрит,
мне придется отрубить ему голову.
Ты еще не принадлежишь ему.
- Женщины западных племен
больше не носят чадру.
- Молись, чтобы оказаться одной из них.
Я бы не оказался в таком положении.
И это посреди великой гонки. Позор тебе.
- Тебе позор, отец.
За то, что дозволил мне ездить верхом,
когда никто не видел.
За то что брал меня на охоту на газелей,
когда мужчины совершали паломничество.
- Ты - все что у меня есть.
Ты мое сокровище.
- Но когда глаза людей смотрят
на великого шейха, я - ничтожество.
- Отпустите его.
- Как смеешь ты приказывать мужчине
в моем шатре.
Азиз, уведи эту женщину
в шатер канцелярии.
- Нет. Это неправильно.
Погодите-ка. Она...
Сэр!
Так сказано, мистер Хопкинс.
Если любая из наших непорочных женщин
проявит похоть
и будут свидетельства против нее,
то будет изгнана и заброшена камнями.
Закон гласит, что
отец должен утопить собственную дочь.
- Это не ее вина.
- Молчать, я сказал.
- Ахмед.
- Да.
Однако, мы еще далеко от
ближайшего резервуара.
И вода очень ценна.
Потому мой суд будет скор.
За преступление свое,
дочь моя будет порота.
Семь ударов за раз, отныне и впредь.
А ты.
Нечистый неверующий в шатре человека,
кто помнит кровь свою до самого Адама.
Тебя лишат твоего неверного естества.
Чего меня лишат?
- Как жеребца, негодного
к производству породы.
Приступай, живодер.
Но мы ничего не делали, сэр!
Я сочувствую тебе.
Но не могу позволить твоему страху
поколебать меня.
Говори честно, как мужчина.
Ты поругал честь моей дочери?
Нет, сэр.
Не поругал!
Как можно верить неверующему?
- Только дураки и рисковые игроки заходят
сзади странной кобылицы, шейх!
В это вы поверите?
Это цитата из библии?
Нет, так одной ночью
сказал мне Дикий Билл.
Дикий Билл?
Там, в Дедвуде!
- Ты говоришь о человеке,
известном под именем Хиккок?
О мастере стрелять с двух шестизарядников?
Дикий Билл только один, сэр.
Хиккок был истинным принцем
пистолетов, не правда ли?
- Он был чертовски хорош
пистолет из кобуры доставать.
Что моя дочь сказала о твоей лошади.
Ну, эта дама знает толк в лошадях, сэр.
- Если бы она была моим сыном,
то участвовала бы в гонке.