основывался фильме Жака Тати...
который назывался "Каникулы господина Юло",
который я посмотрел в шестом классе.
Нас с другом назначили киномеханиками.
Мы имели возможность
рыться в каталогах фильмов...
и заказывать любые фильмы,
какие только захочется.
Мне очень понравилось,
я полюбил этот фильм.
Это была такая бескомпромиссная
юмористическая планка...
и это было просто здорово.
И... так вот...
Но это был просто один фильм,
который оказал на меня
подсознательное влияние.
- Мсье...
- Мосьё.
А? Повторите. Пармете?
Юло.
Но всё это было забыто...
Целых три года
я учился в университете Ньюкасл.
Затем перевёлся в Оксфордский.
И это было, скажем так,
своего рода возвращением.
Все мое окружение и мои природные
наклонности были "северными",
и вдруг я оказался в культурном смысле...
так сказать, в "южной" среде.
И знаете, я работал над...
В отличие от всех своих друзей,
которые занимались классической
литературой, английской и французской,
я был единственным,
кто занимался прикладной наукой.
Когда я с ним познакомилась,
он был... нервный.
И такой, знаете ли... нескладный.
Он всегда слишком
нервничал насчет женщин.
И это, по правде сказать,
так умиляло в нём.
- А, Лорейн.
- Доброе утро, Роберт.
А...
А что ты...
Чем ты занимаешься по вечерам?
Прошу прощения?
Ну, ты...
Ты по вечерам ешь?
Или... Или что?
Ну, как правило, да.
Ага! А, да, да!
Ну, а... В общем...
Я частенько захожу в паб по дороге домой.
Но сегодня мне хочется шикануть
и поискать чего-нибудь получше.
- Какое-нибудь действительно
хорошее местечко. - Ах.
- Хочешь, чтобы я пошла с тобой?
- Нет! Нет-нет-нет.
Нет, нет, не хочу тебя утруждать.
Нет, это просто... хм...
А...
Да. Да. Да! Да, это было бы...
нормально.
В свой самый первый
срок обучения в Оксфорде...
Роуэн познакомился с одним автором
комедийных студенческих пьес.
Я увидел в университетской газете
объявление, гласившее, что...
"Мы собираемся организовать
студенческий театр,"
"Сбор в университетском
коледже в такое-то время."
Я подумал - а почему бы и нет?
Это было бы интересно попробовать.
И там был Ричард.
Да, мы с Роуэном познакомились на
небольшой конференции сценаристов.
Которая проходила в зале Дона.
Летом 1976 года.
Я помню, это был очень одарённый,
очень красноречивай...
чего очень недоставло мне...
Потому что он был молчун.
Ни слова не произнёс за все два часа.
Однако он с лёгкостью
компенсировал всё это...
И потом, в один прекрасный день,
нас спросили, есть ли у нас что-нибудь...
что бы мы могли представить на сцене.
И тогда Роуэн встал...
и продемонстрировал те два
скетча, над которыми работал.
И сделал это столь филигнанно,
буквально до гениальности...
Я тогда впервые в жизни
услышал, как он говорит.
Это было поразительно.
В "Оксфорд Плейхаус"
проходило представление...
где Роуэн исполнял свои ранние работы...
а Ричард играл простака.
В центре мира Елизаветы сидит король.
От личности этого короля зависит интрига.
И поэтому есть множество видов королей.
Добрый король.
Добрый король с физическим дефектом.
Добрый король с двумя
физическими дефектами.
Безумный король.
Одним из тех, кто видел
эти ранние представления...
был продюсер BBC Джон Ллойд.
Это был не совсем студенческая
постановка, то что я видел.
Отчасти из-за гения Ричарда Кёртиса,
его боковые прыжки - это хорошая
тема для отдельного разговора.
Это было всегда только начало
зачастую сюрреалистического действа,
скорее похоже на чешские мультики,
чем на европейский театр.
Он изображал, например, которышку,
которого луч прожектора гонял по сцене,
под игру на кларнете.
Нет ни одного правила студенческих
постановок, которые бы он не нарушил.
Это было не похоже ни на что другое.
Всё, чем мы занимались тогда,
сводилось к Монти Пайтону.
Очень увлекательно и эксцентрично.
И вдруг этот невообразимо пошлый
монолог викария про минет.
После проповеди ко мне зашла молодая
привлекательная невеста на выданье...
и задала один вопрос.
"