назвать «паранормальный» – за пределами ума,
однако  не «ненормальный». Представьте себе круг с тонкой линией в нём,
один конец есть «ненормальный» разум, передвигаясь по линии круга в «нормальную» сторону на другом её конце,
очень близко к «ненормальному», но не «ненормальному»,
есть ничто иное как «паранормальное».
Возможно именно там рождаются самые величайшие идеи человечества.
Речь идёт не только об искусстве, но и о науке.
И может быть мы можем приблизиться к этому благодаря глубокоосмысленному,
благоразумному изучению ЛСД.
Сегодня разговоры о существовании положительной стороны ЛСД
очень трудно назвать модными.
Вещество получило устрашающую недобрую славу. На этих кадрах мы видим обнажённую девушку,
лишившуюся рассудка под воздействием ЛСД. С этих кадров начинается недавняя телевизионная инсценировка
полицейской операции «Джули».
Романтическое наркотическое воззвание в эпоху Водолея кануло в лету.
На смену приходят ассоциации связанные с криминальной эксплуатацией и
загубленными жизнями.
Многие порицают ЛСД за восхваление приёма наркотиков,
которое сегодня открыло дорогу более смертельным пристрастиям.
Героин....не пойму к чему эта вся суета? Я могу завязать.
Я сейчас немного ширнулся, и я могу это контролировать.
Я мог бы остановиться, если бы захотел.
Я не наркоман, просто ширяюсь героином.
Небольшая проблема ... гляди... Я это всё контролирую.
just gonna touch a flinger-time??? Все думают, что они могут контролировать героин,
пока он не начнёт контролировать их. Я могу завязать завтра, спокойной ночи!
Мы могли бы провести различия между героином,
наркотиком вызывающим физическую зависимость,
и ЛСД, который такой зависимости не вызывает.
И я не могу поверить, что вы можете как-то связать
использование ЛСД в 60-х и 70-х с использованием героина
и других подобных веществ в 80-х.
В 60-х и 70-х люди использовали такие наркотики как ЛСД
с надеждой на расширение самосознания и проникновения
в суть своего существования.
В 80-х же люди употребляли такие наркотики как ЛСД
с целью побега от реальности во избежание непривлекательности жизни.
Конечно, в известной степени не так
важна причина использования. Важно то, что ЛСД
необычайно мощный наркотик, воздействие которого
мы не в состоянии контролировать,
принимая его.
Это создаёт много опасностей, как для употребляющего
так и для общества в целом,
и я верю в то, что у нас не было другого выхода,
как взять в свои руки контроль над его использованием.
Олдос Хаксли, чьи ранние эксперименты с мескалином,
повлияли на необычайный интерес к ЛСД, никогда не терял веры
в ценность психоделических наркотиков.
В 1963 году, в день, когда он умирал от рака.
Хаксли попросил свою вторую жену Лору
ввести ему ЛСД.
Это был тот же самый в день, в который был убит президент Кеннеди.
И мы были здесь, в этой же комнате. Он был в предсмертном сотоянии...
и он был очень ослабшим, он попросил меня:
«Дай мне большой-пребольшой кусок бумаги». Он написал на нём
«внутримышечно меньше миллиграма ЛСД».
Я наполнила шприц как он просил и сделала укол.
Было так спокойно. Через некоторое время я сказала:
«Если ты слышишь меня – сожми мою руку,» и он это сделал – очень слабо.
Тогда я подумала, у меня было ощущение,
что может быть необходимо сделать ещё одну инъекцию, я спросила его и он согласился.
Я сделала ему ещё один укол и на протяжение последующих 4–5 часов
у него не было никаких судорог, волнения и прочего,
за исключением невероятного спокойствия, словно музыка которую всё сложнее и сложнеее расслышать,
словно...увядание. Перед смертью он не дёрнулся,
просто его дыхание остановилось а на лице застыло красивое выражение,
невероятно великолепное выражение на лице.
После смерти Хаксли в 1963 году,
ЛСД уже во всю опускался в категории ядов,
в то врямя как сторонники открытия Альберта Хофманна требовали
для ЛСД статуса духовного таинства.
Я думаю, что многие интеллектуалы 60-х на самом деле священники-неудачники.
Это те люди, которые находились в