мистеру Квину.
Простите, мистер Квин.
Позвольте представить вам мистера
Кинана Джонса, редактора ВВС.
Я вас помню.
Я хотел бы спросить мистера Квина,
почему он так странно себя ведет?
Некоторые могут начать сомневаться
в его искренности.
А кто сказал, что я откровенен?
А вы не откровенны?
Не больше, чем вы.
Не больше.
Вы хотите, чтобы я говорил только то,
что вам нужно.
Если вы думаете, что до людей
невозможно достучаться,
то вы ошибаетесь.
Что ты здесь делаешь?
Ты одна?
Это не твое дело.
Мне жаль, что так случилось.
Ничего не случилось.
Хорошо, ничего не случилось.
Перестань, я же был честен с тобой.
Я думала, ты не любишь вспоминать.
Слушай, совершенно не помню
Сан Франсиско, и даже Эль Пасо.
Не принимай все близко к сердцу.
А я и не принимаю. Поверь.
Сейчас мне хорошо как никогда.
Но ты же никогда не знаешь,
как может измениться прошлое.
Прости, но твои поцелуи не похожи
на его.
Я не спорю. Я его знаю?
Он хороший, но больше я тебе
ничего не скажу.
Ладно, занимайся свободной любовью,
не обращай ни на кого внимания.
Так, значит, ты все-таки ее желаешь?
Свободы?
Нужно привести себя в порядок.
Все будет хорошо.
Даю подсказку, используй кулаки.
Очень смешно, Коко.
Эй, Коко!
Коко!
А может, ты болен?
Или это твое обычное состояние?
Я могу и обидеться.
Если у вас соринка в глазу, жар или
кудрявые волосы, примите Зумзум.
Как звали того поэта? Гинзбург?
Ален Гинзбург?
Господи, это же он.
Где?
Привет, Ален говорил, что ты там.
Вы двое ведь не знакомы?
Привет.
Привет.
Ален, скажи им, что ты ответил
репортеру, который сказал,
что Джуд продался.
Я сказал, не знаю, может,
ты продался господу.
А что это значит?
Какой вопрос, такой ответ.
Слишком все стало стандартным
и общепринятым.
Ты еще что-то говорил о заработке?
Именно, про гонорары.
Вот так то.
- Ну, что теперь?
- Теперь?
Что еще осталось?
О, мое спасение.
Посмотрим, что можно сделать.
Вот тебе и встреча.
Это же был сам Ален Гинзбург.
Еще увидимся Ален Гинсбург.
Хотите сказать,
что массовая борьба против расовой
дискриминации не имеет силы?
Или может, что вмешайся вы раньше,
все было бы иначе?
Кого волнует, что я думаю.
Я не президент и не пастух.
Я просто певец.
Да, конечно.
Но раз вас однажды социальная
справедливость, равенство
волновало как поэта,
значит сейчас должно волновать
как обычного человека.
А почему?
Почему?
Какое вам дело, волнует это меня
или нет?
А если я скажу,
что меня никогда не интересовала
фолк музыка и протесты.
И всё что я хотел - это оказаться
на сцене.
Я не собирался всегда этим
заниматься,
просто у меня получилось лучше,
чем у других.
Я вам не верю.
Знаете, для меня важно то,
что происходит сейчас.
Значит, вам важно, что ваши песни
стали гимнами уличных банд.
И число их растет. Банды,
которые пропагандируют насилие...
...против которого вы выступали
в своих ранних песнях.
Если вы думаете, что я вступил
в "Черные пантеры", то ответ нет.
Честно, не могу сказать,
что меня это заботит.
Я полагаю хоть что-то из того,
что вы поете, должно вас волновать.
Даже не знаю, как и ответить
на ваш вопрос.
Как вообще, вы можете, задавать мне
такие вопросы?
- А у Битлз вы такое спрашивали?
- Разве я...
Или Берни Магайэра?
Но ваши вопросы тоже бесцеремонны.
Я вас не спрашиваю, вы не ответите.
Может, Виктора Мачуре?
Скорее на Эльзу Ланчестер.
У нее тоже было много
песен-протестов. Очень много.
Я лишь хочу понять.
Либо вас ничего не волнует, либо,
как многие думают, волнует все сразу?
И вы еще тратите мое время?
Мистер Квин, не уходите.
Я знаю о вас больше,
чем кто-то будет знать обо мне.
Думаете, мне есть дело, что вы
напишите в своей жалкой газетенке?
Мне не нужно ничье мнение,
чтобы знать, что я лучший.
Вы понятия не имеете, что мне дорого,
и не смейте меня цитировать.
Эй, приятель.
Ясно, что ты боишься брать на
себя ответственность за то,
что ты делаешь.
Хватит.
Я боюсь? Ты это имеешь в виду?
Так расскажи мне, что я, по-