никому не известны.
"Время Радости" в исполнении
"Хора тетушки Лил".
Конкурсы красоты в купальниках, тогда
считавшиеся совершенно безобидными,
а теперь кажущиеся столь же
странными, как турнюры
и неприемлемыми, как китайский
обычай бинтования ног.
Хорошенькие молодые женщины,
которых поцелует лорд-мэр,
получат свой трофей
и немного известности.
И... как же мы смеялись!
Прогулка по Променаду,
шезлонги и цветочные часы.
Песок в сэндвичах с яйцом.
Чай в три часа,
затем следует прилечь.
Скалы Нью-Брайтона
и манят и отталкивают.
И леденцы - одного
хватило бы вам на полжизни.
Поездка-другая на
детской железной дороге.
А потом, может быть, танцы,
может быть, джайв,
может быть, джин и лимонад,
а может быть... любовь.
Целуй меня и кружи меня,
объявим о помолвке,
будем готовиться к свадьбе.
Юбки из тафты и синяя саржа,
молодость, которая не закончится,
надежды величиной
с Блэкпульскую Башню,
когда весь мир был молод
и не знал никаких границ.
Потом возвращение домой. Усталость.
Какао и тост
и бесконечное счастье.
"Очарование счастья, какое чудилось
кругом, исчезло в одно мгновение" (Чехов)
Мы надеялись на рай.
А получили Anus Mundi.
Поднимайтесь, поднимайтесь.
О, конечно, Вы можете подняться.
Но не перед открытием собора
Metropolitan Cathedral
of Christ the King,
который открывает кардинал Хинан
в своём новом облачении -
Ватиканский ответ Скиапарелли.
Моя духовная и религиозная жизнь
протекала при римских папах Пие IIX,
Иоанне XXIII и Клиторе N-ном.
Этого достаточно, чтобы
обратить любого язычника.
Насколько мне было известно, Святая
Мать Церковь все еще желала меня.
Но я больше её не хотел.
Я был теперь счастлив, доволен, и
возрождён к новой жизни как атеист.
Слава Богу!
О, придите, все верующие!
И возьмите себе ещё по тарелке.
Муниципальная архитектура. Выглядела
удручающе даже в свои лучшие времена,
но в сочетании с британским гением
производит особенно мрачное впечатление,
будучи встроенной в городской пейзаж,
который и без того не напоминает Элизиум.
У моря бриз морщит волны.
Я здесь. И не здесь.
В моем конце мое начало.
"Мы встречаем нашу судьбу на той дороге,
по которой пытаемся уйти от неё" (Карл Юнг)
Душе я сказал - смирись!
И тьма пусть падет на тебя -
Тьма Господня будет.
Душе я сказал - смирись!
И жди без надежды,
Ибо ждала бы не то;
жди без любви,
ибо любила б не то;
есть еще вера -
Но вера, любовь и надежда
- все в ожиданье.
Остальное - не наше дело.
В спокойной точке вращенья мира,
Вне времени, меж полюсом и тропиком.
И всё всегда сейчас.
Дом там, откуда вышли мы. Под старость
мир становится чужим - все путаннее образ
умерших и живущих.
Время вечеру звезд
И время вечеру ламп.
Вечеру с фотоальбомом.
Любовь обретает себя,
Когда "здесь" и "сейчас" теряют значенье.
(Т.С. Элиот, пер. А. Сергеева)
Душе я сказал - смирись
и прими её - мою песнь любви
ко всему, что прошло.
Но где тот Ливерпуль,
который я знал и любил?
Куда ты ушёл без меня?
Теперь я чужой на своей земле.
"O Tempora o mores"
О, времена... о, моды.
Ступай осторожно, незнакомец,
так же тихо, как поворачиваешь ключ,
который отпирает время и
позволяет годам подходить к концу.
Говори тихо, любовь, но говори мудро.
Мы висим на волоске над миром
и только надежда удерживает нас.
Постучи в дверь, если она
закроется с тихим щелчком.
Но никогда не уступай ночи.
Мы вернёмся с надеждой
на эту благословенную землю.
И вы, мои дорогие дети,
вы - эта земля.
Как краток путь земной,
как безысходна боль,
и сколько бед нас ждет
- я знаю. Ну и что?
Смерть ожидает всех,
и никакой расцвет
не вечен: всё сгниет.
- Я знаю. Ну и что?
Однажды в небесах
всё взвесят на весах,
получит всяк - свое.
- Я знаю. Ну  и что?
(Эмили Дикинсон, пер. Л. Кириллиной)
Мы не оставим исканий,
И поиски кончатся там,
Где начали их; оглянемся,
Как будто здесь мы впервые.
И ступив за ворота,
Поймем - нам осталось
Начать да и кончить:
Состоянье абсолютной