взрыв. Террорист
взорвал себя. - Где?
Не далеко. Ришон-Ле-Цион.
Это - город недалеко отсюда.
- Очень близко?
- Да, но не бойся.
Они никогда не делают более чем
раз в  день. Обычно.
Но возможно для тебя
они исполнят сегодня ещё один раз.
Я шучу.
Хорошо.
Дерьмо.
- Что?
- Эта музыка.
Они играют грустную музыку после терактов.
Давай послушаем хорошую музыку.
Хорошо... Есть "Двери"
Первый альбом, "Отель Моррисон",
"Диланс", "Том Вэйт",
и конечно "Босс".
- Вам нравятся  "Спрингстин"?
- Да.
Почему бы и нет?
Пиа! Пиа!
Иди сюда.
Осторожно.
Иди ко мне...
- Привет!!
- Осторожно, а то замочу тебя.
Ты должно быть Эяль!
- Да. Привет!
- Пиа!
- Я знаю.
- Спасибо.
- Я только что встретил его. Он немного испуган,
- Из-за взрыва.
- Ты говоришь слишком быстро!
«Маленький Иврит»... но я есть учится...
Здорово.
- Идем. Ты голодный?
- Да.
Он - секретарь.
Он в правлении Кибуца.
- Это мой брат, Аксель.
- Привет. - Привет.
- Тебе по душе  кибуцная еда?
- Да, мне  очень нравится. Спасибо.
- Рыба очень хороша.
- Это Ваша сестра! - Да?
Ваша сестра очень хорошая. Я говорил ей,
если бы не был женат, то женился бы на ней.
До встречи.
-У нас народные танцы сегодня ночью.
- Ай, хорошо вам.
- Что такое - "рикуам"?
- Народные еврейские танцы.
- Это весело.
- Вы знаете эти танцы?
Я знаю достаточно хорошо.
Вот почему я думаю, что я оставлю вас, ребята.
- Увидимся завтра.
-О, нет, пожалуйста, останьтесь с нами.
Да, пожалуйста.
Правый поворот.
И снова.
Вперед.
Правый поворот.
- Ты исчез.
- Нет, немного свежего воздуха.
Это очень здорово. Живя
здесь, вы можете танцевать каждую неделю.
Я должен запомнить шаги,
хочу научить детей.
- Можешь потанцевать с моей сестрой?
- Нет.
Нет, нам нельзя танцевать
с клиентами в первую ночь.
Извини.
Это было очень здорово.
Это так, но кроме танцев
тут  нечего делать по вечерам.
Это не Берлин.
Рефрижератор, шкаф,
стол,
- окно, дверь.
- М-да.
И с кем ты обычно танцуешь?
По разному.
У тебя нет парня? Друга?
Нет.
А как тебе наш гид?
Он мне кажется хмурым.
Он наверно сделал бы хороший
ремонт в доме.
Мой последний друг был подобен ему.
И что случилось?
Да, иногда мне трудновато,
люди здесь обычно резковаты.
они  иногда спрашивают меня, кто
в семье был Нацистом?
Любопытная вещь, что, когда я говорю, что да,
они смотрят на меня с состраданием.
Но никто не оскорбляет меня или моих близких.
Как я и говорю: люди принимают нас,
если мы сами себя принимаем.
И это ошибка, брат.
Ты очень наивен.
Как так?
Когда мой друг, выяснил
правду о нашей семье - это был конец.
Все закончилось. Сначала он говорил
что проблема не в этом,
что он не ненавидит немцев, но с тех пор, как
узнал, это не выходит из его головы.
И он не может более быть со мной.
Хочешь с молоком и сахаром?
Я помню: немного молока и
кусковой сахар.
Да, ты помнишь.
Аксель, что привело тебя сюда?
Не хочешь повидать родителей?
Они скучают по тебе.
- Мама хотела, чтобы я попросил тебя...
- Я знаю.
Передай им, что тебе не удалось.
Я не возвращаюсь.
- Подожди, пожалуйста...
- Что вы хотите от меня?
Мне хорошо здесь.
Мне хорошо…
Это место просто супер, но можно
позвонить или навестить их?
- А почему ты оставил дом?
- Но я живу в Берлине.
И как часто ты их видишь?
Раз в 4 месяца?
Это не одно и тоже. Мы говорим
по телефону, мы общаемся.
Я не хочу так.
Ты ничего не понимаешь.
Они знают, что я не разменяла чеки, забери их.
Хорошо, хорошо.
Давай не будем ссориться,
я же приехал побыть с тобой…
И так Хензель и Грэтель ругались 15 минут,
она не слушает, он умолял...
Очень драматично. Что ты думаешь?
Ты ошибаешься. Там что-то происходит,
продолжай и точно узнаешь!
- Сконцентрируйся.
- Я сфокусирован. Что ты хочешь?
Что происходит?
- Это я и хотел спросить.
Мы заканчиваем скоро
и я вернусь. -  Ведь так, Менахем?
Когда мы будем тренироваться?
- Есть ещё время, продолжай дело.
Я зайду позже. - Что-то скрываете?
- Нет проблем. Я ухожу.
Успокойся.
- Доброе