- Лесли, как вы знаете, музыковед.
Она учила меня прекрасным
песням восемнадцатого века.
- К фильму.
- Понятно.
Люблю историю. Такая старая...
Много... событий.
Не возражаете, я замечу, что мы скучаем.
Знаете, что. Поедем кататься.
- Да, нет, не думаю.
- Мне пора... Работать над книгой.
- Нет.
- В другой раз.
- Покинем этот отель. Мы все бледные.
- Взгляните на Майкла. Разве не бледен?
- Точно. Повеселимся?
Веселье полезно для фильма.
- Майкл, встряхнись. Пойдём.
- Никому не бледнеть. Пойдёмте.
Подышим воздухом.
- Думаю, мне не стоит с вами, Элиот.
- Конечно, стоит. Развеешься.
- Элиот, я тут заметил...
- Стэнли, прошу. Не сейчас.
Я знаю местечко... в двадцати минутах отсюда,
уродливое и чудесно пошлое.
- Что? Что?
- Временами моя жена появляется на
съёмках, чтобы удивить меня.
- Она тут?
- Будоражит, верно?
Дорогая...
Привет.
Позволь, я возьму. Мы собирались прогуляться,
но я устрою тебя в отеле. Ты устала.
О, нет. Буду рада прогулке.
Слышала, тут интересные места.
Чудесно. Это Грейс, обожаемая жена.
Их всех как-то зовут, но разберёмся в машине.
Отлично проведём время.
Будем глупыми и ветреными.
Досмеёмся до слёз... трижды за вечер.
Каждый из нас. Все тут? Все в сборе?
Весело трогаемся.
Как-то я заскучал на съёмках в Индонезии,
нанял аэростат и пытался бежать.
Меня преследовали на машинах,
вертолётах... было чудесно. Сколько нас?
Все?
- Безусловно.
- Точно!
- Нет, я...
- Да!
- Нет-нет.
- Да! Тебе понравится.
- Я нет. Боюсь высоты.
- Гретхен?
- Нет, спасибо. Боюсь упасть.
- Четыре... Четыре, пожалуйста.
- Иди-ка сюда...
- Я туда не полезу.
- Хочешь, чтоб он был наш?
А то, что мы пишем, было на экране?
Майкл, стань свободным и диким!
Прокатимся, это для детей, ну же!
Развлекись раз в жизни! Развейся.
- Вы тут надолго?
- Вернусь в Лондон во вторник.
- Недолго.
Что ж. Расскажите о себе.
Как давно вы знаете Элиота?
Вам понравится.
Майкл, прошу, я хотел бы поболтать с Лесли.
- Пожалуйста.
- Поменяйся со мной.
- Поменяться местами? На такой высоте!
- Да, да!
Я должен поговорить с Лесли!
- Как хочешь, я не двинусь!
- Ну же!
- Нет! Элиот, ты чокнулся?
- Давай.
- Хочешь, чтоб мы разбились? Элиот?
- Лучше сесть прежде, чем поднимемся.
Это опасно.
- Пристегнись!
- Пристегнись. Хочешь разбиться?
Что с тобой? Здорово!
В этом деле столько веселья!
- Боже, ты пахнешь восхитительно.
- Элиот, твоя жена что-то подозревает.
Нет-нет. Ни секунды. Позволь твои губы.
Сомкни губы, на мгновенье. На миг. Всего на миг.
- Стэнли, убери руки с моего лица.
- Что?
- Руки убери от лица!
- Мы умираем, а ты про лицо?
Я не смогу поцеловать, если не сомкнёшь губы.
Лесли, закрой рот! Дай мне твои губы.
- Что там с плохой песенкой?
- Не знаю. Не вижу в этом смысла.
Мальчиком во время войны... все это делали.
Как-то утром, я возвращался из
бомбоубежища... с семьёй.
И мы были так счастливы, что остались в
живых... что взялись за руки и принялись петь.
"Выше ноги, тётя Браун"...
И вдруг... клянусь богом...
Из-за угла... вышел Уинстон Черчилль.
Мы встали как вкопанные...
Понимаете, Уинстон Черчилль.
Взглянул на нас... и знаете, что сказал?
"Выше ноги, тётя Браун"...
Милейшая Мэри, храни Вас бог.
- Боже правый!
- Ты цела?
Стоп, ещё раз. Разойдитесь.
- Снимаем еще раз.
- Можно коня потише?
Он чуть не сбил Фэйт!
- Не волнуйся, исправим.
- Он не будет стоять!
- Дайте коню снотворное.
- Ты цела, дорогая?
- Отлично.
- Нужно двенадцать фехтовальщиков.
- Восемь ушли. Четырёх хватит?
- Нет! Не хватит. Пятьдесят акров,
их надо занять.
Знаете, вы не замечаете фактов. В смысле,
правда, она скакала весь день, навещала раненых.
Только не в этой битве.
- Подождёте?
- Простите. Я не хотел.
- Ничего. Так что с фехтовальщиками?
- Где они?
- Каникулы. Они на пляже.
- Чёрт!
Я скажу ещё. По дороге домой она
не встречала Тарлтона в лесах.
Откуда вам знать? Вы прятались за деревом?
Хотите помочь? По-настоящему?
- Да, да.
- Я серьёзно спросил.
- Я