двое или трое.
- А, пошли!
- Послушайте вот это!
Блаженны...
- Три.
- ...те, кто обратил
ослов своих соседей...
...чтобы те смирились
с подпругой своей.
- Чушь!
- И только им дано будет...
...только им...
...дано будет...
- Что?
- М-м?
- "Дано будет" что?
- А, ничего.
- Что ты собирался сказать?
- Ничего.
- Нет, ты
собирался что-то сказать.
- Нет, я закончил.
- Скажи нам, прежде чем уйдёшь.
- Я закончил.
- Нет, ты не закончил.
Почему ты не хочешь сказать?
Не хочет говорить!
Это же не секрет, правда?
Может быть, в противном случае
он бы нам сказал. Скажи нам.
- Оставьте меня.
- В чём секрет?
- Это секрет вечной жизни?
- Он не хочет говорить.
- Если
бы я знал секрет вечной
жизни, я бы не сказал.
- Оставьте меня!
- Только скажи, пожалуйста.
- Мы здесь были первыми.
- Подите прочь!
- Скажи нам, Учитель.
- Это его тыква?
- Да, но он её продал.
- Это его тыква.
- Отдам за десять!
- Это его тыква!
- Мы понесём
её в твою честь, Учитель.
- Учитель?
- Он ушёл!
- Он вознёсся.
- Он вознёсся!
- За девятнадцать!
- Нет, вон он. Вон там.
- Смотрите! Ох! Ох!
- Он оставил нам знак.
- Он оставил нам свой сандалий!
- Обувь - это знак.
Последуем его примеру.
- Что?
- Давайте, как и Он,
снимем по сандалию!
Ибо это знак
того, что все, кто следует Ему,
должны поступить также!
- Да!
- Нет-нет.
Обувь - это знак того...
что мы должны
свалить всю обувь вместе.
- Забудьте про обувь.
Следуйте тыкве!
- Нет, давайте свалим обувь
в кучу! Дайте мне!
- Нет, это знак того,
что, как и Он, мы должны
думать о вещах не тела...
но головы и лица.
- Дай мне твой сандалий!
- Отстань!
- Следуйте тыкве,
Священной Тыкве Иерусалима!
- Тыква!
- Вздымите сандалии,
как велел Он нам.
- Речь шла об обуви!
- Нет, о сандалии!
- Нет!
- Снимайте!
- Одевайте!
- Очиститесь!
- Возьмите обувь и следуйте Ему!
- Следуйте Тыкве!
- Одумайтесь! Остановитесь!
Давайте... давайте помолимся.
Пришел Он к нам...
подобно всходам среди зёрен.
- Учитель! Учитель!
- Эй! Тут есть другой спуск?
Можно ли где-нибудь ещё
спуститься к реке?
Пожалуйста, пожалуйста
помоги мне. Мне надо...
- О, моя нога! О...
- Тс-с-с.
- О, проклятье,
проклятье, проклятье!
- Прости меня.
- О, проклятье,
проклятье! Чтоб тебя!
- Прости. Ш-ш-ш.
- Не шикай на меня.
Восемнадцать
лет полного молчания,
а он на меня шикает!
- Что?
- Я соблюдал свой обет 18 лет...
ни единого членораздельного
звука не выходило из моих уст.
- Ты не мог бы
помолчать ещё минут пять?
- Теперь это не имеет значения.
Я должен вознаградить себя
за последние 18 лет,
когда я хотел кричать...
и петь, и выкрикивать
своё имя!
- Ш-ш. Ш-ш.
- О, я живой!
"Хава нагила, хава нагила"
"Хава нагила"
О, я живой!
Я живой! Здравствуйте, птицы.
Здравствуйте, деревья.
Я живой! Я живой!
"Хава нагила
Хава н'ра н'ра"
- Учитель! Учитель! Учитель!
Учитель!
Учитель! Он здесь!
Его сандалий привёл нас к нему!
Говори! Говори с нами, Учитель.
Говори с нами!
- Уходите!
- Благословление! Благословление!
- Как мы должны уйти, Учитель?
- Просто уйдите
и оставьте меня в покое!
- Дай нам знак!
- Он уже дал нам знак!
Он привёл нас сюда!
- Я не приводил вас сюда.
Вы просто шли за мной.
- Но всё равно это хороший знак.
- Учитель,
твои люди прошли долгий
путь, чтобы быть рядом с Тобой!
Они усталы и голодны.
- Я не виноват, что они голодны.
- В этих горах нет пищи!
- А как насчёт вон того
куста можжевельника?
- Чудо! Чудо!
Своими словами он заставил
куст плодоносить!
И на кусте выросли
ягоды можжевельника.
- Конечно! Это же можжевеловый
куст! Чего же вы ещё ожидали!
- Покажи нам другое чудо.
- Не искушайте его, недоверчивые!
Разве недостаточно чуда
с кустом можжевельника?
- А я говорю, это мои
кусты можжевельника!
- Это - дар Божий.
- Это всё,
что у меня есть для еды.
- Отойдите от кустов.
Уходите. Прочь.
- Господин, у меня проплешины.
- Я исцелён!
Учитель исцелил меня!
- Я не касался его!
- Я был слеп,
а теперь я