колени пред городом моим.
Не знаю я известно ль вам,
что я певец прекрасных дам!
Но с ними я изнемогал от скуки.
А этот город мной любим!
За то что мне не скучно с ним!
Не дай мне бог, не дай мне бог,
не дай мне бог разлуки.
Не знаю я известно ль вам,
что я бродил по городам.
И не имел пристанища и крова.
Но возвращался, как домой
в простор меж небом и Невой!
Не дай мне бог, не дай мне бог,
не дай мне бог другого!
Не знаю я известно ль вам,
что я в беде не унывал!
Но иногда мои влажнели веки.
Я этим городом храним и провиниться
перед ним не дай мне бог!
Не дай мне бог вовеки!
Не дай мне бог вовеки!
Прощайте, Илья Спиридонович!
Я покидаю вас
Мне надоели ваши шутки, Шиловский!
Нет, я не шучу!
Я остаюсь в Питере
и выхожу из игры.
Как? Вы же обещали. Вы дали слово.
Вы взялись переправить
мои ящики за границу.
- Ваши ящики?
- Да!
- А разве они ваши?
- Не ловите меня на слове Шиловский.
Руки!
- Вы не правильно меня поняли.
- Я вас правильно понял.
И вы меня убедили, я остаюсь.
И буду сопровождать ваши ящики
до встречи с князем.
Мне бы очень не хотелось,
чтобы они достались вам. Пустите!
Вы женщины, увешанные
жемчугами и бриллиантами.
В то время, как ваш народ
томиться и страдает.
Молчи безумец!
Кто закрасил номер? Капитан!
Вроде был номер, когда
на Мойке трос цепляли был.
А какой номер был?
- Ванька!
- Чего?
Какой номер у баржи-то?
777! Ты сам что ли не видишь?
Да нету номера, замазал кто-то!
Тараканову - ура!
Ну, чего замолчал?
Скажи чего-нибудь.
- Тараканову - ура!
- Чего?
Тараканову - ура!
Ура Тараканову! Хорош гусь.
Так, а по дороге
ни где не останавливались?
Как не останавливались?
Ночью двоих высадили
в Михайловке, с грузом.
- Какой груз? Что за люди?
- Люди-то, так, люди, как люди.
А какой груз - ящики,
обыкновенные ящики.
Ну, вот видишь пишу огрызком!
Ну, вы из Питера,
сказали бы там нечем писать.
Подожди, вот номер поезда 569-бис,
а дальше, что тут?
Станция назначения - Изгорск,
ящики - 21 пункт.
- Ну, вы видите, бумага...
- Понятно, понятно!
- Ничего не видать...
- Подожди, подожди!
- А вот это что?
- Вы же из Питера! Сказали бы там!
Да, подожди, в самом деле, чего ты?
- А вот, что дальше?
- Ящики!
- Так.
- Всю ночь ящики!
- Понятно!
- Всю ночь ящики! Одни ящики!
А вот здесь, станция назначения
Кандалакша и Гдов. Это что?
Ящики!
Осмотр грузов в Кандалакше
и Гдове ни каких результатов не дал.
- Нет, не понял.
- Не дал.
Так. Продолжение розыска
лично вам разрешаю.
Выезжайте немедленно в Изгорск.
- Лезь!
- Да, не полезу я!
- Лезь же!
- Не полезу, у меня руки слабые!
- Лезь, говорю!
- Не полезу!
Ладно, я полезу!
Караул, воры!
Иди-ка сюда!
Пустите, дяденька, пустите!
Пустите, вам говорю!
Так.
- Откуда же ты такой взялся?
- Оттуда.
- С улицы.
- Один?
Один.
Ловко.
Ты полегче-то мешок
не мог выбрать, а?
Держи, бать.
Куда направляешься?
- В Крым.
- Зачем?
Там тепло, там яблоки.
А, так ты значит из Петрограда?
Из детдома имени
Парижской Коммуны, так?
А вы дяденька, откуда знаете?
Я все знаю, я вроде
за тобой давно слежу.
Что в Питер обратно повезете?
Станция Изгорск.
Горим! Горим братцы, братцы горим!
Что встали? Хватайте ведра,
банки, кастрюли, за мной!
Пацаны, тикать надо.
Граждане, что ж вы стоите? На ваших
глазах гибнет достояние республики!
- Начальник станции!
- Да какого... Ты что?
Где груз, который
из Михайловки прибывает?
Из Михайловки?
Там вон в третьей секции.
Так. Товарищи! Здесь же картины,
скульптуры, сокровища наши.
Спасайте их.
Воды, сюда, живо!
Фельдшера! Фельдшера!
Дядя Макар, дядя Макар, вы живы?
Все сгорело. Коллекция пропала.
Алена, тебе не знакомо это лицо?
По-моему, он учил фехтованию
детей князя Тихвинского.
Прошу вас. Вырежьте мне,
пожалуйста, несколько кадриков.
Этот, этот и вот этот.
Нет, Карл Генрихович,
вы меня не правильно поняли.
Работать у вас я не собираюсь.
Я слишком стар,
что бы начинать жизнь заново.
Я просто не хочу, что бы
уникальная