посмеется.
В моей темной камере я часто
думал о ее словах.
Только не говори ей, а то она
станет совсем невыносимой.
Очень легко ни во что не вмешиваться,
рассуждать о чистоте образов
и непередаваемой ценности информации.
Думаю, все дело в последствиях.
На самом деле, она просто
не хочет, чтобы ее беспокоили.
Хотя, возможно, она и права.
Что толку знать все это?
Мне кажется, я уже не гожусь
для мирной жизни.
Для того, что вы называете миром.
Уже четыре дня, как мы
в Кабуле и ждем чего-то.
Люди здесь вежливые,
но подозрительные.
Хорошая штука. Твой муж делал?
Да.
Ясно. Не то, что
французское пойло.
Пей, сынок.
Где Ленутца?
Две недели назад уехала к сестре
в Италию, собирать виноград.
Их там много собралось.
У кого ее карта?
Не знаю.
У кого карта Ленутцы?
Что?
Кто купил карту Ленутцы?
Та девушка из Аличени. Мирела.
Точно. Мирела.
После отъезда Ленутцы
приехали четверо из Аличени,
и одна из них купила карту.
Ты чего такая грустная?
- По дому скучаешь?
- Нет.
Я хотела продавать газеты.
Это как?
Перед отъездом я звонила Ленутце.
Она говорила, что отдаст мне лицензию
на продажу газет, а сама вернется домой.
Выбирать не приходится.
Меня уже раз высылали.
Ты найдешь работу.
Конечно, найду.
Однажды я дала денег
нищей цыганке.
Она была такой грязной,
что я вымыла руки,
чтобы не подхватить заразу.
И что?
А то, что зимой на бульваре
Сен-Жермен один хорошо одетый господин
хотел дать мне 20 франков.
Но когда увидел мою протянутую руку,
он просто швырнул мне деньги.
Мне было очень больно и обидно.
Я потом весь день плакала.
Шуму много - толку мало.
Ты не тянешь, дорогая.
- Что ты сказал?
- Я люблю тебя.
Я тоже тебя люблю.
Нет, я, правда, тебя люблю.
- Правда-правда?
- Правда-правда.
- Самая-самая правда?
- Самая-самая.
Пьеро!
Не шевелись!
Пьеро, не двигайся!
Черт!
Господи. Ты с ума сошел?
Пьеро.
Зачем ты туда залез?!
Ты не видишь, что это опасно?!
Там... шарик.
Еще раз так сделаешь,
я тебя выпорю, ясно?
Ты понял, Пьеро?!
Да, папа.
Мне нехорошо.
Ну, все. Иди ко мне.
- Мне плохо.
- Все прошло.
Уходи отсюда.
И не попадайся мне на глаза
хотя бы минуту!
Мы...
мы должны переехать.
Что?
Я не хочу жить на восьмом этаже и
все время бояться, что ребенок упадет.
Позвоните Алену, спросите о конторах
на Орлеанской набережной и выясните...
Прервемся на минуту.
С какого места начнем?
Естественно, с начала.
Да?
Нет, просто, я хотел вас испугать.
Нет, нет, пишем сцену
купания в бассейне.
Ты говоришь: "Я тоже тебя люблю," -
а ты: "Нет, я, правда, тебя люблю".
А зачем это переписывать,
по-моему, неплохо?
Ты не слышала самолет?
Какой?
Он прав, там слышен
звук самолета.
Все, ребята, поехали.
- Я тоже тебя люблю.
- Нет, я, правда, тебя люблю.
Простите, давайте начнем сначала.
Все, начали.
Я тоже тебя люблю.
Ну, все, все, успокойтесь.
Готовы?
Может быть, возьмете себя в руки?
У нас еще много работы.
Извините.
Конечно, я сосредоточилась.
Так, переменка закончена.
Давайте будем вести себя, как взрослые,
и возьмемся, наконец, за работу.
- Анн.
- Да?
Тебе так трудно сказать ему:
"Я тебя люблю"?
Нет, совсем нетрудно.
Все.
- Сколько?
- Четыре.
Здорово.
Извините, вы, наверное, топ-модель?
Нет?
Нет, правда, вы такая красивая,
неужели вы не манекенщица?
Разве нет?
Ну, да. Я и сам в шоу-бизнесе.
Незаметно?
Разве вы не видите, нет?
Я спортом занимаюсь.
Итак, мадемуазель,
с хулиганами вы не разговариваете.
Надеюсь, я вас не оскорбил?
Я только хотел знать, вы не из
этих знаменитых красавиц
из высшего общества, из благородных?
Да?
Нет?
А, может, вы в конторе работаете?
Точно.
Вы - малютка-секретарша,
ждете, небось,
когда за вами прикатит
принц на "Феррари"?
Верно?
Не понимаю, что-то тут не сходится.
Как можно быть такой
красивой и глупой сразу?
Очень мило.
Что я могу сделать один в таком
жестоком, огромном городе?
Понимаете?
А вы что на это скажете, месье?
Разве не печально?
А, может, я для нее не хорош?
Может,