Получилось.
У меня получилось, мой милый.
Мы начали с 2500 и я
высосала его до 3000.
– Пойдем в банк.
– Нет, давай пойдем в бар.
Нам надо поговорить.
Мне это не интересно.
Что же тебе интересно,
кроме тебя самого?
Не так много.
Но я в поиске.
Писать о самом себе – так уныло.
– Что ты пишешь?
– Свой собственный некролог.
Это слишком важное дело, чтобы поручать
его писакам из отдела некрологов.
Почему бы тебе просто не уйти из
этой проклятой газеты?
А вот, что действительно интересно.
Я решил отравиться.
Утопиться было моим вторым вариантом.
В смысле, это лучше, чем удушение.
Я однажды видел повешенного.
Он выглядел немного разочарованным.
Ты не можешь покончить с собой.
Мы едем в Голливуд.
Я скажу тебе, почему Карлос побил
тебя на ринге пару дней назад.
– Кто?
– Карлос. Стоун.
Я тут работаю над одной вещью.
Не обращай внимания.
– Ладно. Продолжай.
– Сомнения.
– Сомнения?
– Ты не можешь завоевать Андрею, будучи в сомнениях.
– Кого?
– Анрею.
Рэйчел.
Не обращай внимания.
Я сидел там, наблюдая, как он вытанцовывал
вокруг тебя, как будто бы ты – его собственность.
Я не его собственность.
Я точно не его собственность.
Он же думает, что если он что-то покупает,
то он собственник этого.
Ему все равно, что это.
Баба на случку, вещи.
Все это – собственность.
Ни я, ни Рэйчел – не его собственность,
и никогда ею не станем.
Такие ребята – зло для всех нас, Кларк.
– Ник.
– Ник.
Кто?
Знаешь, писать о самом себе –
так уныло.
– Что ты пишешь?
– Свой собственный некролог.
Это слишком важное дело, чтобы
поручать его писакам из отдела некрологов.
Почему бы тебе просто не уйти из
этой проклятой газеты, как я поступил?
А вот, что действительно интересно.
Я решил наглотаться таблеток.
Я – не его собственность.
– Кого?
– Стоуна.
– Карлоса.
– Кого?
Секс – олицетворение власти.
Шампанского, месье?
Ты ничего не можешь создать,
кроме беспорядка.
– Что ты хочешь сказать?
– Возьми, например, Натали де Вилль.
Она невозмутима,
как стенка.
Арманд.
Захвати мне вон того судачка...
Мои соболезнования, мадам.
Благодарю вас.
Какая потеря для мира искусства.
Критики.
Надеюсь, его коллекция вызовет
у них лишь отвращение.
Сегодня вечером ты великолепна,
дорогая.
Ты великолепен любым вечером,
Берти.
Была ли у тебя возможность
посмотреть мою коллекцию?
Пойдем.
Я проведу для тебя экскурсию.
Мои последние приобретения...
... должны произвести впечатление
даже на такого искушенного человека, как ты.
Берти.
У тебя действительно получилось.
Кроме как в музее, я еще нигде не видела
такой впечатляющей коллекции живописи.
В музее?
– О, я…
– Ничего страшного.
Как ты считаешь?
Держи себя в руках.
Это всего лишь живопись.
Это подделки, Берти.
По-другому просто не может быть.
Глупости. Я купил их в поместье
покойного графа Полиньяка.
Тогда ты купил подделки.
Подлинники этих трех картин
принадлежат мне.
Я только вчера отправила их
в Америку.
И, Берти, мои бумаги
должным образом заверены.
Тебя обманули.
Эти картины – часть вашей
личной коллекции, мадам?
Нет, это копии, а их подлинники
действительно принадлежат мне.
Мой муж приобрел их примерно...
шесть лет назад.
Эти картины не большая
подделка, чем ты сама.
Посмотрите на соски на картине Матисса.
Анри никогда не изображал
соски в такой манере.
Их коническая форма делает
их похожими...
... на бородавки.
Наверное, вместо картины, мне стоило
обрамить деньги, которые я на них потратил.
– Берти, боюсь, что тебя обманули.
– Заткнись!
Полагаю, что мы имеем дело с вопиющим
случаем. Так что... нам пора.
Месье Стоун, думаю, что с нас хватит.
Нет! Это с меня хватит.
Я не дам и гроша за ваши глупые
мнения о ценностях в искусстве.
В нем вообще нет никакой ценности,
кроме той, которою я вложил в него.
Вот поэтому это – искусство...
.. потому что я заплатил
за это деньги.
Понимаете?
Ваши драгоценные художники
ничего не значат для меня.
Я мог бы размазать по холсту
говно дворняжки Натали.
И если бы я