извиниться"?
- Это очень красиво, мама.
Спасибо.
Это искусство, знай это.
Ты гений.
- Зааве тоже понравилось?
- Конечно.
- Это не пройдет со мной,
я твоя мама.
- Ты разговаривала с Заавой?
- Я…, о чем мне с ней разговаривать?
- Почему? Что?
- Ничего, не вмешивайся.
- Что бы я для тебя ни делала, все не так.
Я тебе глаза свои готова отдать, а ты…
я тебя уже не интересую,
как будто твоя мама уже умерла.
И отца своего ты забыл.
Когда ты был на его могиле?
Там сплошная трава.
- Привет.
- Привет.
- Сегодня начинаем диету?
- Сегодня.
- Госпожа Брокколи, я разговариваю с тобой!
- Секунду, секунду, Гила.
- Не делай вид, что ты не слышала,
я говорю с тобой, ты слышишь меня?
- Поговорим снаружи.
- Ты, может быть, не знаешь,
но мы…
единственное утешение, которое
есть у нас в этом вонючем месте – это еда.
И даже это ты приходишь и забираешь
у нас. Тебе не стыдно?
- Скажи мне, я нуждаюсь в диете, я?
Твою мать…
- Гила, жирная пища – это нездоровая пища,
я не понимаю тебя.
- А, ты не понимаешь… замечательно.
- Нет.
- Ну так с сегодняшнего дня мы начнем
разговаривать здесь на твоем языке.
- Что это такое?!
- Голодная забастовка!
- Выйди, пожалуйста, наружу.
- Гила, выйди со мной наружу, пожалуйста.
- Ну, давайте!
- Ты положила на нас болт,
ну так получи то же самое!
- Тишина!
- Тишина!
- Привет.
- Привет.
- Ты рано вернулась, что случилось?
- Заключенные учинили беспорядок.
- В смысле, учинили беспорядок?
С тобой все нормально?
- Просто сую свой нос, куда не следует,
пусть едят, что хотят.
Брось, давай не будем об этом.
- Хорошо.
- Я хочу поговорить с тобой.
- Я не могу сейчас, мне нужно выйти, я…
Я вернусь в течение двух часов,
просто обещал матери…
- Скажи мне, Герцель,
за кого ты меня принимаешь?
- Что?
- Тебе есть что мне рассказать?
- Да, бойлер сломался,
я почти схватил воспаление легких.
Ты должна позвонить Аарону,
чтобы он это починил.
- Ты продолжаешь с сумо?
- Да.
Ну что с тобой?
Я же пошутил!
С чего ты это взяла?
Ты раздраженная, и вымещаешь это на мне?
- Заава, что ты здесь делаешь?
Ты что, следишь за мной?
- Герцель, меня не волнует, пойдешь ли ты на сумо,
меня волнует то, что ты мне врешь.
- Мама просила меня помыть могилу отца.
Что, милая, что?
Что случилось, ты стала параноиком?
- Да так, это не связано с тобой.
Ты не имеешь понятия, с
какими мужчинами я связывалась.
Я больше не могу страдать.
- Пойдешь поможешь мне?
- Я могу?
- Как он любил принимать душ…
- От чего он умер?
- Мама всегда говорила, что жир его убьет.
- Ах, какая зима,
Ах, какая зима,
ям-парам-пам-пам…
- Герцель, милый,
принеси мне газету.
Дождь, дождь, постучал по моей ладони…
Дождь, дождь, упал мне на нос…
- Папа умер на моих глазах, а я смеялся…
- Ладно, что ты хочешь? Тебе было 7 лет.
- 8.
- Ты в порядке?
Я могу остаться здесь одна.
- Все в полном порядке.
- Герцель, иди на секунду, помоги мне.
Она уже знает про сумо?
- Заткнись уже, заткнись.
- Знает, или не знает?
- Нет, она не знает.
- Ты ноль без палочки.
- Ну, Аарон, невозможно же
каждый раз так, это неудобно.
Сейчас ты, как большой, возьмешь деньги.
- Да ну? Я ничего не починил.
- Хватит уже выпендрежа, если не возьмешь
деньги, мы тебя больше не пригласим.
- Все, поселился у нее?
- Ну почему ты такой упрямец?
Дай на секунду ручку.
- Ок, несу.
- Что это? Это не кондом, верно?
- Нет, с чего вдруг?
- Уверен, что не кондом?
- Мне не кажется, что это кондом.
- Что на этом написано?
- "Дюрекс".
- Я бы в жизни не поверила, что
Дина способна на такие вещи.
- Это не так уж тяжело, жить во лжи.
Проблема в том, что в итоге
тебя всегда разоблачают.
- Как давно ты подозреваешь ее?
- Она не спит со мной уже полгода.
Ее никогда нет дома.
Теперь еще и этот кондом?
Уверен, она изменяет мне.
- Мне кажется, ты торопишься делать выводы.
- Может быть, прежде чем рвать и метать,
взять частного сыщика?
- Уже взял.
- Знаешь, когда-то частными сыщиками становились те,
кто прежде служил