не сломал?
Он самый. Сколько?
- 32.
- Доллара? 32 доллара?
Ты знаешь, что в наше время ты можешь
сделать у пародонтолога на 32 доллара?
А что у тебя с деснами?
Ничего. Просто я предполагаю,
что могло бы быть.
Ты же здоров.
Я тебе сейчас объясню.
Я оказываю им услугу.
Они присылают мне наличные.
Это обновляет их познания о спасении.
Типа опеки за ребенком за океаном.
Просто в данном случае я здесь.
Кроме того, если я не буду ежемесячно
платить за маму три куска,
эти гадюки из Святого Антония
не будут пускать меня кормить ее.
- Проклятье!
- Что такое?
Мне не хватает.
Опять, мистер Манчини?
Опять не хватает?
Но вы не волнуйтесь.
Я уверена, что в новой государственной
клинике в Кленси найдется место.
Я слышала, там отлично готовят овсянку.
Ладно, ладно. Вот.
У вас есть ручка?
Благослови вас Бог, мистер Манчини.
Ну же, это баклажаны с пармезаном
из "Галлини".
Ты ведь любишь баклажаны.
Один кусочек.
Мне не хочется есть.
Ну что ты делаешь?
В чем дело? Ну-ка.
Ты плачешь.
А чего ты ждал, Арти?
Я умираю.
Ты не умираешь.
Ради Святого Петра, посмотри на меня.
Теперь я половину времени даже не знаю,
с кем я разговариваю.
Это даже к лучшему.
Я уже по горло сыта
этой нелепой планетой.
Всё из-за Виктора.
Меня это мучает.
Он должен знать.
Знать что?
Откуда он взялся.
Ты говорила, что его отец был
разъездным торговым агентом из Норвегии,
страдающим тиком.
Мне надо рассказать ему кое-что.
То, чего он не знает?
Конечно, он не знает.
Ты должна рассказать ему правду, Айда.
Он имеет право знать.
Я уже несколько месяцев
пытаюсь ему сказать,
но он так редко ко мне ходит,
а когда приходит,
я никак не могу решиться рассказать ему.
Послушай меня теперь, Айда.
Очень важно, чтобы Виктор
именно от тебя узнал,
откуда он взялся.
Ты в этом уверен?
Абсолютно. Давай я ему позвоню.
- Я могу очень быстро привезти его сюда.
- О нет, нет, нет.
Я не смогу этого сделать. Нет.
Тогда ты можешь сказать мне.
Я ни слова не скажу, у меня
право адвоката не разглашать информацию.
Арти, я, правда, не могу этого сделать.
Почему не можешь?
Потому что я не уверена,
кто ты есть на самом деле.
О, извини, Арти. Мне надо идти.
- Привет.
- Привет, Тито.
Думаешь, она позволит тебе вернуться?
Она не поймет тебя.
Красивые женщины страдают нарциссизмом
и неумением прощать.
Ты красивая.
Я должна была догадаться:
ты слишком слабый, слишком обыкновенный.
Это работа требует видения.
Она требует воли.
Какая работа? Ты вообще не работаешь.
Ты что, не видишь? Ты - моя работа.
Все политические события,
все подрывные действия
предназначены для того,
чтобы открыть тебе глаза.
Где мой отец?
Думаю, на данный момент
он уже вернулся в Осло.
И раздражает покупателей
своими внезапными тиками.
Я хочу увидеть его.
А он не хочет.
Как ты думаешь, почему он от нас ушел?
Нам надо поговорить.
Думаю, нам пора поговорить
о переводе ее на второй этаж.
На второй этаж?
Я абсолютно не согласен.
Мистер Манчини, ваша мать страдает
одной из форм слабоумия,
которое осложнено
многолетним употреблением наркотиков.
Доктор Филдинг сказал,
что это Альцгеймер.
Доктор Филдинг играет сейчас
в мини-гольф с пенсионерами в Бока.
Мы можем пройтись?
А вы пробовали давать Арицепт или Когнас?
Откуда вам известны эти лекарства,
мистер Манчини?
А как насчет глутаминового
локатора типа мемантина?
Мы всё перепробовали.
Как только они перестают есть,
исход уже предсказуем.
А вы не можете насильно ее кормить?
Я буду рад помочь.
Я понимаю ваши чувства.
Представлять себе уход
из жизни любимого существа.
Это может по-настоящему травмировать.
О, я хочу, чтобы она умерла.
Но не раньше,
чем узнаю своих родственников.
Возможно, нам следует поговорить об этом
потом, когда вы не будете так расстроены.
Вы совершенно правы.
Когда вы заканчиваете работу?
Вам не надо этого делать.
- Чего?
- Добиваться секса со мной.
Это как раз то, что я делаю.
Наверное, это лестно, но я думаю,
что нам лучше обойтись без