жалуется,
это часть нашей
профессии.
Я думаю,
ты на правильном пути.
Я считаю, что
фотографии Начтвея
выполнены с точностью
военного хирурга.
Он не любит это
сравнение.
Представьте,
люди говорят себе:
"Хирург...
это бессердечный человек."
Она, наверное,
слишком светлая,
чтобы передать
весь драматизм...
Я смог бы еще
подчеркнуть
контур головы.
Да, и попробуй
эту стену,
когда все
сделаешь темнее,
оставь такой,
как сейчас.
Она не должна быть
темнее.
Он пристрастен, имея дело
с людьми и ситуациями.
Это старомодно,
несовременно.
Но в то же время
это делает его столь
оригинальным и очаровательным.
- O. K.
- Согласен, спасибо.
Хорошая работа.
- Неплохо получилось.
- Очень хорошая идея!
Давай сделаем, чтобы
разрушения лучше читались.
Ты смог бы сделать небо
еще мрачнее?
Конечно.
Очень хорошо смотрится...
Я попробовал бы еще раз,
усилив еще больше небо.
Ты видишь,
что я хочу сказать?
Небо все изменяет.
Пожалуй, половину
своей карьеры
я прошел в Африке.
С разными темами.
Одна из этих тем,
пожалуй,
самая трагическая,
самая разрушительная,
это - голод.
С самого начала это был
не естественный голод.
Это был
продукт войны.
Голод -
старейший инструмент
массового истребления.
Очень примитивный...
... и очень эффективный.
Важно понимать,
что большая часть
этих фотографий сделана
в центрах помощи,
в местах,
куда послали еду.
Мы не фотографируем
умирающих от голода людей,
не помогая им.
Мы не бросаем их
на произвол судьбы.
Все труднее
публиковать серьезные темы.
Особенно...
... в последние годы,
становится
еще тяжелее и тяжелее.
Наше общество преследуют
шоу-бизнес,
звезды и мода.
Спонсоры
не желают видеть,
как их товары помещают
рядом с изображениями
людских трагедий.
Это вредит их обороту.
Я делаю свои фотографии
для средств массовой информации.
Я не стремлюсь,
чтобы мои картины
выглядели как
произведения искусства.
Они - форма общения.
Когда своей работой
я чего-то добиваюсь,
я радуюсь.
Но нужно еще
столько сделать...
У меня нет чувства
завершенности,
нет чувства
удовлетворенности.
И настоящего
"счастья" тоже,
потому что
всегда речь идет
о трагедии и несчастье
других.
В лучшем случае это
горькое удовлетворение
от того, что возможно
я обратил внимание людей
на эти проблемы.
Возможно,
я чего-то добился...
... но это как зыбучие пески.
Где ты это снял?
В разных местах...
Заключенные,
это в Алабаме,
и полицейские,
в Новом Орлеане,
и еще в Нью-Йорке
и Лос-Анджелесе.
Эта стена
одна из самых сильных,
она затрагивает тему
насилия в США...
Несправедливость
во всем мире,
и у нас тоже есть
эти проблемы.
Точно.
Работаем до последней
минуты!
Занавес поднимается!
20 лет...
Как ты себя чувствуешь?
Ты говорил,
что был утомлен.
Да, устал.
Немного измучен
всем этим...
И счастлив!
Наконец то...
Я много говорил,
мне больше
нечего сказать.
Ты мне здорово помогал,
все время.
Когда это будет закончено,
назовем это: Сьерра!
Мы знаем друг друга
с колледжа, с 60-х.
Мы были молодые,
полные энергии,
и искали свое
предназначение.
Ты провел там
много времени...
Месяцы...
Действительно - 20 лет!
Он получил три раза
премию
"ICP Infinity Award",
пять раз
Премию Робера Капа,
и много раз
"Picture of the Year".
С удовольствием представляю,
Джим Начтвей!
Я был молод,
неопытен, любопытен,
я жаждал приключений
и путешествий...
С годами
моя истинная цель
становилась все четче.
Люди, которых
я фотографировал,
стали важнее,
что я сам.
Он верит, что Добро
в конце концов
победит Зло.
Я думаю,
это дает ему силу
и мужество продолжать.
Оптимизм
не позволяет ему
стать циником.
Его убило бы,
если бы он начинал сомневаться
в смысле своей работы,
если бы пришлось говорить себе,
что войны
не остановятся никогда.
Вопрос для Джима
в том,
сможет ли он вовремя
остановиться?
В этой профессии
нет стариков.
Не случайно.
Что сделает Джим,
если ему повезет
выжить в муках
этой работы?
Он был