конечно.
Чёрт.
Завтра ночью вмажемся
и будем смотреть в окошко, как весь
этот город сгорает к хуям.
Там охуенная птица прилетела.
А?
Это птенчик.
Иди сюда, птичка.
Птичка! Птичка!
Птичка! Птичечка!
Птичка! Птичка!
Иди сюда,
цып-цып-цып!
Птичка! Э, птичка?
Ты весельчак?
Что за на хуй?
Э, не надо, не надо!
Меня чуть инфаркт не уебал!
Погляди на него.
Не переживай.
Слышь, уродец, бери
свою птицу и вали отсюда.
Стреляй, весельчак. Наповал.
Да ты на всю башку ебанутый.
В зеркало ни разу не смотрел?
Тебе к доктору надо.
Бинго!
Он выстрелил! И попал!
- Господи Иисусе.
- Господе Иисусе?
Останови меня, если слышал.
Господи Иисусе заходит в отель.
Ой.
Он протягивает клерку
три гвоздя и спрашивает...
Ты, блядь, сдохнешь или нет?
"И спрашивает:
не подвесите меня на ночь?"
Больно?
Блядь. Больно, блядь,
ты ещё спрашиваешь.
Господи.
Смотри то ты сделал
с моими простынями.
У меня в кармане ствол!
Рада меня видеть, а?
Не подходи, не подходи ко мне!
Смотри.
Мать - это имя Божье,
что на губах и в сердцах всех детей.
Понимаешь?
Морфин для тебя вреден.
Твоя дочь на улице,
она ждёт тебя.
Если бы я хотел со льдом,
я бы заказал со льдом!
А ну, налей!
Сам налей, мачо.
Мне надо выпить.
Нормально.
Обжёгся, когда со спичками играл?
- Отъебись.
- Тебе назначено.
- Да и хер с ним.
- Пей.
Это первый.
Мне раскланяться или что?
Налейте моему другу
стаканчик крови.
Эй, ты куда?
Спокойной ночи, Дарла.
Сиди здесь. Никуда не уходи.
Отвали, псих.
Шшш!
Я нахожусь на углу 27 улицы
и площади Вашингтона,
на месте самого большого пожара
в прошлогоднюю Ночь Дьявола.
Ровно год назад вот это здание,
что через дорогу от меня,
было полностью сожжено.
Семь пожарных расчётов
боролись с пожаром,
в огне погибли двое пожарных.
Фактически, если бы
не работа полицейских...
Ни с места!
Господи. Никогда больше так не делай.
Блядь.
Очень похоже.
Я видел твой труп.
Ты умер. Тебя похоронили.
Ты фуражку не снял.
Надо присесть.
Блин.
Ни хера себе!
Слушай...
ты кто - призрак, что ли?
У!
Я сам не знаю, кто я.
Расскажи, что с нами произошло.
Ну, ты птицей вылетел
из окна шестого этажа.
А её... избили и изнасиловали.
Она умерла в больнице.
Слушай, ты сам спросил.
Вон, дело прочти.
Шелли Вебстер,
тридцать часов в реанимации.
В конце концов её тело просто
отказалось от дальнейшей борьбы.
Я всё видел, но ничем не мог помочь.
- Эй...
- Не трогай меня!
Эй...
с тобой всё а порядке?
Я видел её.
Я видел её твоими глазами.
Ты всё время был с ней.
Да... знаешь, ты пойми меня.
Я надеялся, что она
выкарабкается, понимаешь.
Поможет мне разобраться.
Вот так.
Слушай...
А почему ты ничего не сделал?
А ты думаешь все остальные жильцы,
даже те, что подписали ходатайство,
что-нибудь сказали бы полиции
после того, что случилось с вами?
Я задавал вопросы...
до тех пор, пока меня выперли за то,
что совал нос куда не надо.
Твоя жена?
Ага. Она... в общем, уже не жена.
Мы разводимся.
Забавно.
Всякие мелочи для Шелли
так много значили.
Я всегда думал - ерунда.
Поверь мне, ерунды не бывает.
Вот это курить не надо.
Сигареты тебя убьют.
Сейчас... опять
растворишься в воздухе?
Вообще-то я хотел просто
выйти через дверь.
Слушай... мне ужасно жаль, что так
получилось с тобой и твоей девушкой.
Да.
Да.
Он меня порезал!
Я эту суку подстрелил!
Я своими глазами видел дыру от пули.
А потом у меня там всё
взорвалось к чёрту.
- Ну и вообще день не задался.
- Ага.
Я тоже его видел.
У него была гитара.
Он подмигнул мне, прежде чем
выпрыгнуть в окно четвёртого этажа,
как будто у него есть крылья.
Подмигнул?
Ох уж эти музыканты.
- А что ещё ты видел?
- Чё-то я ничего не услышал о том,
что ты намерен предпринять
по поводу всей этой херни.
Что мне теперь делать? Вся жизнь
пошла в унитаз и умчалась по трубам.
Ну ты же не всё потерял...
Ага, а ты, похоже, не так уж и крут!
Ай! Господи!
Справедливо. Лови.
Ай! Господи.
Поздоровайся с последним
пареньком из тех,
кто