Голоден? Я приготовлю завтрак.
А где мамаша?
Навещает могилу отца.
Дней через пять
ты сможешь насладиться
очень вкусными перцовыми
и чесночными соленьями.
Дней через пять?
Звучит отлично.
Моя семья из крестьян.
У нас всегда было много солений.
И ты тоже каждый год их делаешь?
И в следующем году,
и через год.
Каждый год, даже после моей смерти.
Можно и мне немножко?
Я буду из стакана.
Наклони.
Как хорошо!
Дай ещё.
Куда-нибудь далеко-далеко…
Спасибо тебе.
Ломбард Маруфуку.
Рядом с парком Усияма?
Гостиница Асано.
Понятно.
Дорогой! У нас клиент.
Ему нужны деньги и он хочет
заложить кое-какую мебель и одежду.
Где это?
В гостинице, сразу за парком.
Поеду на грузовике.
Скажи ему что я подъеду к шести.
Извините за задержку.
Я вернулась. 
А почему свет выключен?
Опа!
Это ещё что?
Где Хару?
Приболела. Она наверху
в постели.
Эй! Доставка суши! 
— Вот вы где.
— Кто это заказал?
Думаю, хозяйка.
Фирменный суши на троих.
Бабуля, говорят
вы много выиграли на гонках?
Не так уж и много.
Спасибо! 
Наверное, одну надо отнести наверх.
Кайо!
Почему вы ушли из больницы?
Если мне суждено умереть,
я хочу умереть дома.
— Ты не должна так поступать.
— Вам нужно в постель.
Я ещё не умираю.
Мне ещё нельзя умереть.
Привет Аико.
— Вы ростовщик?
— Да. Маруфуку.
Нам сюда.
Поверните.
Я тоже женщина.
Я не отдам тебя Кадзуко.
Что ты говоришь!
Уйдите.
Как насчёт телевизора
и холодильника?
Только если они совсем новые.
Спасибо.
Могу дать 100.000 йен за телефон,
только завтра надо проверить,
можно ли переоформить номер.
Поедем вместе.
Поешьте суши.
Спасибо.
Сегодня я набрал на 46.000 йен.
Нужно ещё 4.000 до круглого числа.
Вы принесли печать?
Ломбард Маруфуку.
Я могу вам помочь?
Не стоит.
Офицер!
Полагаю, завтра меня
переведут в Кокуру?
Береги себя.
Ага… пока не повесят?
И всё равно я до сих пор не понимаю,
зачем ты убил тех
двоих женщин в Хамамацу.
Верно, не понимаете.
Не могу сказать,
что я сам это понимаю.
Вообще-то их там было трое.
Трое?
Кто-то помимо матери и дочери?
Дочь была беременна от меня.
Я в этом уверен.
И она была уверена.
Крошечная частица меня
начала зарождаться у неё внутри.
ТЮРЬМА КОКУРА.
КОМНАТА СВИДАНИЙ.
Я видел твою статью в газете,
с фото где ты вместе с Кадзуко.
Какая-то чушь о том,
как ты сам себя винишь.
Забудь ты это дерьмо.
Ты не имеешь ко мне
никакого отношения.
Сегодня я был у священника.
Тебя отлучили от церкви.
Вовремя!
Поэтому я не могу похоронить
тебя на семейном кладбище.
Вчера…
умерла твоя мать.
Но теперь, когда ты умрёшь,
я не смогу похоронить
тебя рядом с матерью.
Забудь.
Просто выбрось мои кости на помойку.
Это всё что ты хотел сказать?
Я тебя никогда не прощу.
А кто тебя об этом просит?
Но я знаю, Бог мне этого не простит.
Ты — моя кровь.
В моих венах тоже
течёт кровь дьявола.
Я желал скорой смерти
тебе и твоей матери.
Я так жаждал спать с Кадзуко.…
Будто ты сейчас с нею не спишь.
Не сплю…
Я поборол эти животные инстинкты.
Я не могу предать Бога.
Что за чушь ты несёшь.
Чтобы это искупить…
я попросил священника
и меня отлучить от церкви.
Меня тоже не похоронят
на семейном кладбище.
— Что ты будешь делать когда умрёшь?
— Я не знаю.
Ивао…
даже отлучённый от церкви,
ты должен боятся Бога.
Бог мне не нужен.
Я убивал невинных —
потому меня и казнят.
Так и должно быть.
Другого пути нет.
Так почему же ты
так долго скрывался?
Я хотел быть свободным
как можно дольше.
Иди домой.
Свидание окончено.
Ивао.
Отец с сыном связаны кровью,
неужели только к этому всё сводится?
Верно. Мы всегда будем
порознь, даже когда умрём.
Ты говоришь, что
никогда меня не простишь.
Но и я тебя не прощу.
Если мне и следовало
кого-нибудь убить,
так это тебя.
Ты не мог меня убить.
Ты не из тех кто может
убить родного отца.
Думаешь, у меня кишка тонка?
Ты можешь убивать только тех,
кто не причинил тебе зла.
Будь ты проклят.
Даже сейчас…
мне жаль,